Цугцванг (СИ)

  
Цугцванг
 
Ария Тес
   
Глава 1. Гамбит искусного противника. Амелия
 
17; Октябрь
— Амелия?
Мое имя звучит, как звонкий удар по стеклу, и я резко концентрируюсь на том, кто его назвал — на своей сестре. Она смотрит на меня так испуганно, умоляюще, брови строит домиком, а сама белее белого, будто призрака увидела.
«Конечно увидела, она вряд ли ожидала, что я буду здесь…» — мелькает где-то на задворках сознания, за которое мне сейчас сложно удержаться.
В голове страшная каша.
«Максимилиан Александровский?! Это же просто дичь! Зачем ему это нужно?! Здесь что-то не так, этого не может быть!»
Смотрю на него и снова на подсознательном уровне понимаю, что может. Интуиция подсказывает, что аноним единственный, кто мне не соврал и сказал правду. Алекс выглядит удивленным не меньше, но не выглядит, как Алекс. Я его не узнаю. Лицо, тело, взгляд — все вроде тоже, а вроде все изменилось…
Неизвестный абонент
Говорят, что ты любишь шахматы? Как на вашем называется жертва материала ради более глобальной цели? Неужели…гамбит? 😆
Неизвестный абонент
Надеюсь, что не нужно объяснять, кто здесь «жертвенный материал»?) Кажется тебе только что поставили шах и мат, девочка) Очень жаль 🥲
К "доброму" посланию прилагается видео. Моя интуиция теперь не просто орет, она беснуется и умоляет не нажимать на плей, но это как попросить кого-то не смотреть на сбитую кошку — ты все равно будешь. Какая-то непонятная, странная человеческая черта знать, что будет больно, но делать, как будто и выбора другого нет, хотя он есть. Выбор всегда есть: делать или не делать, остаться или уйти, нажать на белый кружок с перевернутым треугольником или нет…
Я знаю, как для моего душевного равновесия нужно поступить, и это очевидно. Расклад не в мою пользу, я проигрываю по всем фронтам, прохлопав абсолютно каждый ход, ведущий к моему падению. Все, как на ладони, тут уже не отвертишься, и зачем, казалось бы, топить себя сильнее, да? Я не знаю ответа на этот вопрос, нажимая на плей. Наверно мне необходимо получить свой заслуженный «Шах и мат». В сухую.
Макс делает глоток из граненного стакана чего-то явно горячительное и пожимает плечами:
— Я абсолютно уверен, что от генетики далеко не уйдешь.
Арай вторит ему, только откидывается на спинку дивана.
— Ты же видел ее. Без вариантов.
Алексей тоже здесь. Он бросает быстрый взгляд на своего брата, но опускает его в тарелку, методично разрезая что-то на ее дне.
— У тебя нет шансов, я на стороне Арая.
— Хочешь поспорить, братишка?
— А что бы нет? — Алексей откладывает приборы, а руки складывает под подбородком, — Я уверен, что гена шлюхи не существует. Ты, судя по всему, убежден в обратном.
— Зная ее сестру? Убежден, что каждую из них сдавали в аренду с детства.
— Адель говорит, что она девственница.
Макс издает смешок, смотрит в стакан, снова делает глоток, но перед этим тихо протягивает.
— Это ненадолго…
— Я так понимаю, ты хочешь поставить эксперимент по выявлению генома проститутки? Тогда нам нужно обозначить кое что. Мы же хотим получить чистый результат?
— Ну обозначь. Ты это дело любишь.
На явную подколку Алексей выставляет средний палец, при этом без изменение в тоне продолжает.
— Итак. Какой критерий будет считаться истиной?
— Полная и беспрекословная готовность на все. Любой каприз, фантазия…
— …Дырка?
— Дырка. Спасибо, Арай, — улыбается, Алексей слегка закатывает глаза и цыкает, ну а Макс вдруг возвращается к брату и холодно чеканит, — Я буду трахать ее когда хочу, сколько хочу и как хочу. Буду подталкивать и расширять ее границы до тех пор, пока она не станет самой грязной шлюхой Москвы.
 
— Так и говори: ты сделаешь ее своей шлюхой. С ДНК это не имеет ничего общего…
— Я же уже сказал про расширение границ, мой дорогой брат. Сначала это буду я, потом много "кого-то" еще. Когда я с ней закончу, а ее сестра увидит, кем стал ее "ангелочек" благодаря мне, она навсегда запомнит, что бывает, если перейдешь мне дорогу.
Алексей молчит каких-то пару мгновений, но потом отклоняется на спинку стула, складывает руки на груди и пожимает плечами.
— И на что спорим?
— На мою тачку и интерес. Можешь даже поучаствовать в раскрепощении, если будет желание…
— А-га.
Без Арая тоже не обошлось, он вставляет свои "пять копеек":
— Нужно подтверждение.
— Без проблем.
Братское рукопожатие, разбивается последним, кто внес свои коррективы.
Сделка совершилась.
Их мерзкий смех отражается у меня в голове, когда видео заканчивается. Я не знаю, как описать то, что я чувствую сейчас, но это очень похоже на взорванные снаряды, которые не оставили после себя ничего живого. Я все еще смотрю на экран, где только что увидела, как легко решилась моя судьба — всего каких-то три минуты, тачка и интерес. Если честно, мне не сразу стало понятно при чем здесь гамбит, но теперь все встало на свои места. Я — разменная монета, пешка, которой легко пожертвовали в войне с моей сестрой.
«Не могу поверить…»
Я настолько потеряна, что не могу пошевелится. До меня медленно доходит, что Кристина и Адель были в курсе — это очевидно. Но если последняя понятно почему так ненавидит мою сестру — за свою мать и откровенное издевательство над ней, — Крис? Мне всегда казалось, что она любит Лилю, да и меня тоже…
«И как она могла поступить так со мной? Да даже Адель? Мы же были подругами…»
В голове почему-то слышу фразу Димки: «Адель не такая сказочная принцесса, как тебе кажется!». Тогда мне думалось, что это отсылка к ее капризному характеру, но теперь слова получили какой-то новый, сакрально-пугающий смысл. Хмурюсь, моргаю и стараюсь разобраться, пока не понимаю еще кое что, что бьет гораздо сильнее…Рома.
«Он не мог не знать…» — в памяти всплывает воспоминание о моем дне рождении и тот странный разговор у моих любимых окон.
Он просил простить его тогда. Вот за что на самом деле он просил прощение, а не за мой «испорченный праздник». Он уже тогда все знал и именно об этих "границах" спрашивал на самом деле.
«Ему хватило наглости просить у меня разрешения меня же предать!»
Мой лучший друг. Сын моей крестной матери. Человек, с которым я росла, наконец! Вонзил мне в спину нож по самую рукоятку, а перед этим поинтересовался в какую сторону лучше крутить: по часовой стрелке или против?
Алексей, который, как мне казалось, нормальный, на деле такой же мудак. Его старания запугать своим «Максимилианом», ни что иное, как попытка отвернуть меня от него.
«Наверно в какой-то момент по плану он должен был мне признаться, и, наверно, по плану уже самого Алексея, я бы испугалась. Он просто хотел, чтобы его брат проиграл…»
Я, конечно, не питала иллюзий, но…мне действительно почудилось, что мы поладили. Его проникновенные речи о том, как я отличаюсь от своей сестры, очевидно, лишь очередная попытка быть ко мне ближе.
Снова в голове крутиться мое день рождение и еще один странный разговор, но на этот раз с двумя сторонами одной сделки. Я помню, как неловко себя почувствовала, когда оказалась зажата между ними, как это было странно. Алекс… — «Максимилиан, он Максимилиан, а не какой ни Алекс, дура!»
Но так сложно перестроится и поверить в это…