Ступень Четвертая. Часть вторая (СИ)
— Закончит он, — разозлился Ефремов. — Нашел мальчишку на побегушках. Немедленно ко мне, а то это засранец всю камеру загадит.
— Видите ли, Дмитрий Максимович, у Его Императорского Величества приоритет. При всем уважении, я не могу его бросить и поехать к вам. Поэтому я вам рекомендую купить памперсы.
— Так, Елисеев, ты уже все границы переходишь, — рявкнул Ефремов. — Какие памперсы?
— Для взрослых. Наденете на Глазьева. Они проблему, конечно, не снимут, но сделают ее куда менее острой. И блокираторы не снимайте ни под каким предлогом. Возможно, он притворяется.
— Если бы ты его видел, то понял бы, что это невозможно, — проворчал он, немного успокоившись, так как сообразил, что предложением с памперсами я ему хотел помочь, а не оскорбить.
— Дмитрий Ефремович, поверьте, в этом вопросе никакая перестраховка не лишняя. Я к вам приеду сразу после Мальцевых, и очень может быть, что император тоже захочет посмотреть на Глазьева.
— А до этого что нам с ним делать?
— Сиделку наймите, но без присмотра не оставляйте. Я не исключаю, что это хитрый план.
— Да уж хитрей некуда, — зло выдохнул Ефремов. — Глава Глазьевых рвется встретиться с сыном, их адвокаты у меня на ушах сидят. А тут такое непотребство, которое никому нельзя показывать.
На мой взгляд, это была проблема Императорской гвардии, потому что сдавали ему Глазьева необгаженным, в противном случае мне бы непременно донесли. Но скажи я такое Ефремову — он же еще полчаса будет распинаться.
— Дмитрий Максимович, придумайте что-то. В конце концов, Роман Глазьев состоял в противоправительственном заговоре, — немного покривил я душой. — Насколько я помню, в этом случае можно пренебречь некоторыми правилами при допросах.
— Какие допросы, Елисеев? — сквозь зубы выдавил Ефремов. — Он полностью невменяем. Зрелище то еще.
— Приеду — посмотрю, — обнадежил я его. — А сейчас простите, Дмитрий Максимович, я буду очень занят в ближайшее время. Хорошего вам дня.
— И тебе такого же, — ответил он, явно сдерживаясь от более крепких выражений.
Так-то я его понимал. В результате секретной операции, проводимой нашим кланом, второе лицо в клане Мальцевых приказало долго жить, наследник клана Глазьевых теперь вряд ли что унаследует, а разгребать все Императорской гвардии. И самое для него обидное, что он ничего не может предъявить моему клану, потому что эти двое разобрались друг с другом без нашей помощи.
— Что-то еще случилось? — спросил император, когда я убрал телефон.
— Случилось, Иван Михайлович. С Глазьевым.
— А поконкретней?
— Поконкретней я скажу, только когда его увижу. Пока похоже, что глазьевское тело осталось без души.
— Или было заменено на душу Накреха?
— По описанию Ефремова это маловероятно, но я все-таки попросил Дмитрия Ефремовича не оставлять Глазьева без наблюдения.
— Я тоже сейчас ему позвоню, — решил император, — потому что, если Накрех там, но вывернется и сбежит, мы его не найдем.
Позвонил он Ефремову тут же. Генерал наверняка загрузил правителя тем же, что и меня, но в более мягких выражениях, и лицо императора было весьма озадаченным, когда разговор закончился.
— Боюсь, Егор Дмитриевич доставит нам множество проблем, — заметил он подводя итог разговора с Ефремовым. — И не все они отойдут Мальцевым.
Я был с ним согласен. Даже при условии, что младший Глазьев планировал убить старшего, старший так до конца в это и не поверил, а поэтому вряд ли обрадуется получить вместо Романа овощ.
— Можно попытаться его убедить, что это в интересах клана.
— У него нет других наследников.
— Заведет. Какие его годы, — оптимистично сказал я. — Заодно исправит ошибки, полученные при воспитании первого.
Император хмыкнул, но развивать эту тему дальше не стал, потому что мы приехали к Мальцевым. Новиков отдельного жилья не имел, но это ничуть не облегчало нам задачу, потому что я подозревал, что Моруса держать на территории клана он не будет — слишком непредсказуемым было это создание не всегда подконтрольным даже хозяину. Возможно, что Накрех вставил в свой перстень какой-то дополнительный управляющий блок, но это предположение можно будет проверить, если мы найдем этот артефакт, потому что ничего подобного при Новикове не нашлось.
— Что ж ищите, коль приехали, — мрачно сказал Мальцев. — Но я от вас ни на шаг не отойду. И ежели вы куда полезете, что с нашими тайнами связано, не пущу.
Пока он болтал, я просканировал всех, кто попадал в зону действия заклинания. Оказалось, что после посещения зоны без магии, мои возможности прилично выросли и заклинание брало практически весь особняк, если не ставить на заклинание ограничений. Я не ставил, поэтому определил быстро, что Моруса в достигаемом пространстве нет, если он не в экранируемом помещении. Но экранируемых помещений сканирование тоже не выявило — заклинание проходило везде свободно. И тех, кого Морус контролирует посредством своих отпрысков, тоже не обнаружилось. Даже следов подобной твари не было, и тем не менее где-то она обитала, поскольку на это указывала мелкая медузка, обнаруженная мной еще в ныне покойном генерале Зимине.
— Пока нас интересует только его личная комната, — сказал я. — Ключи у нас есть.
— Есть у них ключи, ишь ты, — недовольно буркнул Мальцев. — Вообще-то, все Пашкины личные вещи вы должны были передать мне, а уже я должен был решать, давать вам ключи или не давать.
— Игнат Мефодьевич, мы, вообще-то, пытаемся избежать скандала, связанного с вашим кланом, — напомнил я. — Именно поэтому я и Иван Михайлович лично занимаемся обыском, а не передаем все в Императорскую гвардию.
Мальцев отметил то, что я называю императора по имени-отчеству, задумчивым прищуром, но комментировать не стал, промолчал. Я счел это сигналом, что могу распоряжаться и дальше.
— Просьба ко всем не лезть впереди меня. Тимофей, ты вообще держишься метрах в десяти от нас, если что — не геройствуешь, а убегаешь.
Он кивнул, якобы соглашаясь, но зная нашего целителя, нельзя быть уверенным, что он в точности исполнит приказание. Сейчас я напоминаю проформы ради, потому что пока ничего опасного не вижу, но он же и потом будет вести себя так же. В этом плане куда проще с его отцом — нет непредсказуемости, характерной для Тимофея.
На деле комната Новикова оказалась не комнатой, а апартаментами, состоящими из нескольких помещений. Защитил он их хорошо, и никто из мальцевского клана не смог бы туда попасть без его разрешения, для меня же, как мага, видящего все хитросплетения заклинаний, не составило труда выявить и снять все запирающие заклинания и все ловушки, которые были не только при входе, но и разбросаны хаотичным образом дальше.
Особенно много ловушек оказалось в мастерской, которую Накрех организовал себе в одной из комнат. Все они были сняты и, прежде чем дать добро, я несколько раз запустил сканирование, но оно указывало только на работающие бытовые артефакты. Они могли быть с сюрпризами, поэтому я вырубил их все, прежде чем дать разрешение остальным войти.
— Ты здесь шаришься, как будто точно знаешь, что где стоит, — недовольно сказал Мальцев.
— Если бы я знал, наша задача была бы куда проще, — заметил я.
Поделки Накреха я осмотрел в первую очередь. Если у меня и были раньше сомнения по поводу личности, то сейчас они окончательно развеялись — артефакты делались по принципу моего мира, хоть и тщательно маскировались под местные, и я прекрасно понимал почему — при полной клятве, привязанной к телу, Накрех не смог бы противиться желанию Мальцева и сейчас клепал бы изделия на весь клан. При близком рассмотрении выяснилось, что поделки были куда ниже классом, чем мои, и при желании я мог бы взломать любой из артефактов Накреха. Разумеется, если бы мне кто-то любезно предоставил нужное для этого время.
Пока я изучал артефакты, за моим плечом недовольно сопел Мальцев, и не только сопел, но и выражал всяческое возмущение нашими действиями, потому что ничего компрометирующего найдено не было. Артефакты и артефакты — разного уровня и разной направленности, но ни один из них не был запрещенным.