"Фантастика 2023-137", Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
— Серый — Первому. «Баклан» на девяти с половиной, курс… скорость… Прием.
— Первый — Серому. Принял. Лечу. Прием.
Вот и командный пункт подтвердил. Николай переводит истребитель в боевой разворот, одновременно выдвигаю газ до максимального: «Здорово, что на новых машинах не надо переключать и крутить десяток рычажков. Двигаешь одну ручку газа. Остальное делает специальная машинка — переключает шаг винта, настраивает смесь, меняет степень нагнетания».
— Серый — Семе. Отказ нагнетателя, ухожу вниз. Прием.
— Сема — Серому. Понял. Прием.
Люди всегда выносливее машин. Полеты идут непрерывно, моторы на пределе ресурса, из-за чего часто возникают отказы, а новых моторов и самолетов нет, заводы еще только разворачивают производство. Поэтому сейчас Козлову приходится атаковать немецкий самолет одному, без ведомого, у которого отказал высотный нагнетатель мотора.
— Первый — Серому. «Баклана» обнаружил, атакую. Прием.
«Странная машина. На обычный «Юнкерс-восемьдесят восемь» взгромоздили большую горбатую кабину. Да еще покрасили в непривычный серо-желтый цвет. И двигатели, похоже, с нагнетателями, вон какие толстые мотогондолы», — все это Николай успевает заметить, заходя в атаку спереди сверху. Колпачок откинут вверх, гашетка нажата. Короткая очередь! Есть попадание! Стрелок, похоже, готов! Боевой разворот! Немец пытается уйти со снижением, Николай делает разворот, и МиГ нагоняет разведчик сзади. Нажатие на гашетку. Очереди нет! Перезарядка. Немец уходит на северо-восток! Еще одна попытка перезарядки, Николай опять жмет на гашетку… Пушки молчат. Фриц мчит в сторону облаков. Догнать и уничтожить! Козлов дает форсаж, его самолет понемногу нагоняет немца. Но немецкий летчик уже понял, что у истребителя оружие не работает, и пытается уйти пикированием. Чувствуется, что за штурвалом опытный летчик. Сейчас дотянет до предельно малой, а потом у самой земли резко уйдет в набор высоты. У МиГа на малой высоте маневренность хуже и при выходе из пике просадка больше, чем у него. Есть возможность, что истребитель столкнется с землей.
«Но где наша не пропадала, рискнем. Пикирую следом и жду, когда он перейдет в набор высоты», — успевает подумать Николай, стремясь вывести самолет в двух сотнях метров, в глазах темнеет от перегрузок.
Немец вышел из пике метрах в тридцати и сразу на бреющем устремился на юг. Николай опять дает форсаж, тем более что его самолет находится выше и успевает обогнать разведчика. МиГ пересекает курс, «Юнкерс» ожидаемо отворачивает влево и набирает высоту примерно до полутора сотен метров. Догнав разведчик, Козлов нацеливает истребитель, чтобы ударить винтом по фюзеляжу. Удар, еще удар! Винт поврежден, самолет вибрирует, словно в лихорадке, но лезет вверх. Мотор остановился! Немец успел сманеврировать, и вместо фюзеляжа винт ударил по стабилизатору. Правую половину снес, фриц падает…
«Бедная машинка. Второй самолет, который я теряю при таране», — мелькает в голове Козлова мысль. Но задумываться некогда. Выпуск шасси. Ручку от себя. Заход на посадку. Поле вроде бы ровное, но Николай на всякий случай подтягивает и проверяет ремни. Касание! Удар! Еще удар! Самолет перевернуло. Николай теряет сознание…
«Больно как! Попробую открыть глаза. Что за черт? Кто это?»
— Вы… кто?
— Свои, свои, товарищ летчик. Колхозники. Видели мы, как вы в небе немца гоняли.
— Как… самолет?
— Развалился, товарищ летчик. Крылья в стороны, хвост отдельно.
— Черт! — и снова на Николая наваливается темнота.
«Фюрер хвалит работу заводов Шкода (крупнейшие в Чехословакии предприятия военно-промышленного комплекса). В ходе этой войны они оказали нам величайшую услугу, поставляя оружие… Крупп, Рейнметалл и Шкода — это три наши крупные кузницы оружия и военной техники»
18 января 1942 г. Протекторат Богемия и Моравия. г. Млада-Болеслав
Завод «Герман Геринг Верке», бывший «Лаурин-Клемент», бывший «Шкода», работал в прежнем режиме. Правда, рабочие в знак протеста против германской оккупации приходили на работу в черных рубашках, но качество и количество сборки танков ЛТ-38 от этого ничуть не страдали. Конечно, против большевистских Т-34 или КВ они выглядели довольно бледно, но пока в Красной Армии были машины вполне по зубам чешским легким танкам, например Т-26 и БТ. К тому же конструктора уже работали над новыми, усовершенствованными моделями. Работали старательно, словно эти танки должны были поступить на вооружение чехословацкой армии. Конечно, они не задерживались у кульманов допоздна и не сидели ночами, по-стахановски рассчитывая детали конструкций, как их коллеги из конструкторских бюро в Советском Союзе. Но и за восьмичасовой рабочий день можно было сделать многое для укрепления мощи военной машины Третьего Рейха.
Как всегда, из всякого правила были и исключения. Например, господин Кочек. Он никогда не отказывался от сверхурочных работ. Не задаром, конечно, что вы. Дополнительные деньги никогда лишними не бывают, не так ли, господа? Вот и сейчас, несмотря на окончание рабочей смены, он не спешит сворачивать свои бумаги.
— Вы, пан Густав, опять работаете сверхурочно? — иронично спросил сворачивающий и убирающий пачки чертежей и расчетов в стол Врочек, один из конструкторов группы разработки общей компоновки.
— Что поделаешь, пан Йозеф, того скудного жалованья, которое мы получаем, хватает не во всяких житейских обстоятельствах, — с жалобной миной ответил ему Кочек, словно не замечая неодобрительных взглядов коллег. Отвернувшись от собравшегося что-то сказать Врочека, он погладил кота, который всегда сопровождал его на работу и лежал на углу стола весь рабочий день.
Нахмуренные коллеги, стараясь обойти Кочека как можно дальше, обогнув столы и кульманы, покинули помещение, отведенное для группы. Заглянувший в комнату охранник, из немцев, увидев Кочека, проверил свой список и, удовлетворенно кивнув, прикрыл дверь.
Оставшись один, пан Кочек достал из тумбочки своего стола кружку и термос, пододвинул к себе поближе логарифмическую линейку и примерно полчаса с энтузиазмом что-то считал, занося результаты на бумагу. Допив чай, он аккуратно убрал термос, погладил кота и подошел к двери, прихватив с собой кружку. Пройдя по коридору до туалета, он аккуратно помыл кружку и вернулся в комнату. Внимательно вслушиваясь в звуки, доносящиеся из коридора, Густав столь же аккуратно отодвинул стоящий неподалеку стол и достал из-за него кожаный футляр.
Осторожно открыв дверь, Кочек проскользнул по тускло освещенному коридору к соседней двери и, осмотревшись, достал отмычку. Повозившись в замке, он открыл дверь и скрылся в темноте соседнего помещения. Если бы на окнах не было светомаскировки, ходящий по улице наряд охраны мог бы заметить свет настольной лампы, отражающийся в стеклах окон. Но окна были с немецкой педантичностью зашторены темной тканью, до следующего обхода охраны оставалось ровно сорок минут, поэтому никто не помешал Густаву Кочеку сфотографировать интересующие чертежи и документы.
Через два часа закончивший расчеты пан инженер выходил через контрольно-пропускной пункт. Охранники внимательно осмотрели его портфель и даже прощупали карманы. Но никто не обратил внимания на кота, который, словно собачка, следовал за своим хозяином — все уже давно привыкли к такому поведению этого умного животного.
Тем более никто не обращал внимания на то, как потолстел ошейник кота.
10 февраля 1942 г. Иран, г. Тегеран
— …когда мы продали вам первую партию оружия, правительство официально заявило, что проданное оружие было у нас в излишке, что оно производится на иранских заводах и что союзники дадут нам взамен оборудование для пуска наших заводов. Что же мы скажем, если продадим пулеметный завод? — выражение лица премьер-министра отнюдь не радовало полпреда. Ясно, что предложение о перемещении завода на территорию СССР Сохейли отнюдь не радует. Похоже, он считает, что немецкая пропаганда воспользуется моментом и начнет всюду распространять сведения о том, что союзники забирают у иранцев последнее оружие.