Хамелеон (СИ)
[1] Танкизация — неофициальный термин, принятый в СССР в конце 20-х, начале 30-х годов для обозначения наполнения армии танками.
Глава 16
Лучшее — враг хорошего. Часть 3
— Значит сделать все же возможно, но эффект будет совершенно не тот, который хотелось бы получить, — скорее утвердительно произнес, нежели задал вопрос, глава СССР. — Тут есть над чем подумать и что обсудить с рядом товарищей. Мне нравится, как вы все поясняете, товарищ Геркан. Просто, доходчиво и по делу. Не каждому это дано. Надеюсь, что о вашем красавце, которого вы так расхваливали нам всем, вы сможете поведать столь же доступно? — дал он понять, что следует продолжить экскурсию, но при этом не тратить время «уважаемых людей» попусту.
— Постараюсь не слишком увлекаться, товарищ Сталин, — следуя взмаху руки собеседника, Александр направился к Т-24. — Все же тут действительно имеется, чем гордиться молодой отечественной танкостроительной школе. Не скажу, что эта машина стала пределом конструкторской мысли или же реализованным в металле совершенством. Однако же произвести что-либо лучшее не в единичных экземплярах тот же «Большевик» вряд ли сможет в ближайшие годы.
— Значит, спроектировать машину получше все же возможно? — окинув взглядом танк, в котором уже повсеместно просматривались черты Т-44 из далекого прошлого одной из двух личностей образовавших обновленного Александра Геркана, поинтересовался у того Иосиф Виссарионович.
— Не просто возможно. Это уже сделано. Танк германского инженера Гротте, что также был построен на заводе «Большевик» и ныне заканчивает проходить испытания, тому яркий пример. Он на порядок более новаторский, нежели данная машина, — похлопал комроты по сборному лобовому 66-мм наклонному броневому листу Т-24. — Но, как по мне, именно в этом и кроется его главный недостаток. Производить серийно созданный им танк и после поддерживать его в работоспособном состоянии в войсках, не сможет, наверное, ни одна страна мира. Я бы назвал его конструкцию переусложненной. Хотя сидеть за его рычагами управления — одно удовольствие. Чего не отнять, того не отнять. Как простой танкист, я был в восхищении от детища гражданина Гротте, а как бывший технический специалист танкового полка, приходил в истинный ужас, представляя себе, что мне когда-нибудь доведется обслуживать столь сложную машину в полевых условиях. Это же истинный кошмар любого механика! Что, впрочем, не помешало группе наших конструкторов, возглавляемых товарищами Барыковым[1], Гинзбургом, Заславским[2], Микулиным[3] и мною, позаимствовать ряд очень удачных решений для последующей реализации на представляемой вашему вниманию машине.
— И многое вы смогли «позаимствовать»? — повертел в воздухе кистью правой руки генсек, под смешки всех, кто расслышал, с какой ироничной интонацией, тот произнес последнее слово.
— С внесением ряда упрощающих производство и эксплуатацию изменений взяли коробку переключения передач и систему вращения гусениц, — подобрав максимально простые понятия, чтобы не загружать людей специфическими терминами вроде того же «фрикциона» или же «бортового редуктора», похлопал он кончиком указки по расположенному в корме ведущему колесу. — Очень уж они вышли удачными и прочными по конструкции. Также нам приглянулась схема размещения сдвоенных опорных катков большого диаметра. Но, вместо создания уникальных, мы применили таковые от танка Т-26, соединив их в пары, чтобы у обоих танков была определенная унификация по подвеске. Плюс переняли почти все, что касалось вооружения с системами прицеливания и наблюдения. Однако, поскольку наша машина вышла размерами поменьше, пришлось отказаться от монтажа второго, малокалиберного, орудия в дополнительной башне. И вместо бортовых пулеметов, нами были оставлены лишь пистолетные порты для ведения огня из пистолета-пулемета, который входит в стандартную комплектацию данной машины.
— Отчего же вы отказались ставить бортовые пулеметы? — посмотрев на пистолетный порт, в который уткнулся кончик указки, поинтересовался генеральный секретарь. — Разве танк не потеряет в огневой мощи, лишившись их?
— Отвечая на ваш первый вопрос, скажу лишь одно слово, товарищ Сталин. Пространство. Внутри танка банально отсутствует свободное пространство для их установки, столь плотно там все скомпоновано — развел руками Александр. — Ведь чем меньше, скажем так, лишнего свободного пространства укрыто броней, тем легче машина. Или же, как в данном случае, тем более толстую броню можно на нее установить. Главное, чтобы силовая установка и подвеска выдерживали. Но и меру тоже надо знать, поскольку нам, танкистам, уж поверьте, не нравится ощущать себя утрамбованной в бочку сельдью, как это было в том же стареньком Рено. Вот уж где мы постоянно набивали себе великое множество синяков и шишек даже на простых маршах, — аж покачал он головой, тем самым выражая свое осуждение в адрес французских конструкторов. — Ответ же на ваш второй вопрос — нет. Огневая мощь не пострадает, поскольку вести прицельный огонь из пулеметов с движущегося танка невозможно совершенно. Даже при движении по относительно ухоженной грунтовой дороге машину непрестанно трясет так, что намеченная цель прыгает туда-сюда, словно улепетывающий от лисы заяц. Мы ведь даже из орудий ведем прицельную стрельбу только с коротких остановок, либо на малом ходу, но там, где встречаются короткие отрезки относительно ровной поверхности. Курсовые же пулеметы, которые вы можете тут наблюдать, — перейдя к носовой части, простер он указку к торчащим из маски орудия и лобовой брони корпуса вороненым стволам ТД-шек, — необходимы, скорее, для ведения огня на подавление. Ведь когда свинцовый ливень обрушивается на окоп, пулеметное гнездо или замаскированное орудие, оказавшиеся под обстрелом люди предпочтут вжаться в землю, дабы переждать летающую в воздухе смерть. А нам того и надо, чтобы позволить своим стрелкам подобраться к вражеским позициям как можно ближе. Бортовые же пистолетные порты мы оставили исключительно для самообороны танкистов, в случае выхода танка из строя. В моей боевой практике как раз был случай, когда потерявшую ход машину моего командира облепили, словно муравьи дохлую муху, белокитайские солдаты и принялись курочить ее всеми доступными способами. Мы их, конечно, смели огнем своих пулеметов. Но в памяти этот эпизод сохранился. Потому, когда стало кристально ясно, что бортовые пулеметы установить на Т-24 не выйдет, а защита с бортов танку от подобного навала пехоты все же необходима, я и обратился за консультацией к товарищу Дегтяреву, поскольку его танковый пулемет вызывает исключительно восхищение. И, как оказалось, сделал это отнюдь не зря, поскольку он как раз занимался разработкой компактного пистолета-пулемета, который подошел нам идеально. Даже лучше, чем новейший пистолет ТТ.
— Товарищ Дегтярев действительно большой молодец, — тут же согласно кивнул головой Сталин. — Великолепные пулеметы создал. Но чем же вам не угодил новый пистолет? Мне докладывали, что он очень хороший. Ничем не уступает лучшим заграничным аналогам.
— Пистолет действительно очень хороший. Для всех, кроме танкистов, — в который раз за это утро развел руками Александр. — Видите ли, из-за того, что его затвор закрывает абсолютно весь ствол целиком, и этот затвор, естественно, движется при производстве выстрела, мы не можем применять его через пистолетные порты, в отличие от того же Нагана или указанного мною пистолета-пулемета, стволы которых абсолютно открыты и лишены движущихся частей. В случае же постоянно происходящего задевания затвором ТТ стенки порта, оружие просто вырывает из руки при производстве выстрела. Специфика применения ручного оружия изнутри танка. И не более того. Потому я сам до сих пор хожу с табельным Наганом, а для экипажей танков мы нашли выход в виде пистолета-пулемета, как оружия обеспечения ближней самообороны. К тому же, с ним и на привале себя спокойнее чувствуешь. Пулемет-то постоянно снимать с танка не будешь, а тут, можно сказать, легкий компактный индивидуальный пулемет всегда под рукой.