Земля

Отец Сэма, услышав об этом последнем пункте Рининого сумасбродства, неожиданно щедро хвалит её.
На мгновение у Сэма появляется желание сказать про Рину что-нибудь по-настоящему ужасное. Хоть например про эти её полтора месяца житья на острове, по сути, вдвоём с подсобщиком-нелюдью, которому… который…
Сэм стискивает зубы, чтобы не дать воли злым и недостойным словам.
* * *
–Послушай, Рина, я не понимаю. Если ты веришь, что твоя книга настолько важна, то почему ты отказываешься заняться нормальной рекламой? С твоими возможностями тираж мог бы быть намного больше…
Неужели так теперь и будет? Ждал назначенной встречи. Выбирал достойную кофейню, с хорошими сортами благородных зёрен, с настоящими мастерами по приготовлению напитка, с атмосферой… а она является сюда и уплетает чёртов сырный сэндвич, который в меню-то оказался неизвестно по какой милости.
И сам-то хорош – вместо тщательно продуманного Серьёзного Разговора опять несёт какую-то ерунду.
–Важны страфили,– уточняет Рина.– Сэм, это очень мило, что ты об этом беспокоишься.
–Но почему бы тебе не…
–Знаешь, как-то Ййр учил меня рубить дрова,– Рина при этих словах улыбается, словно вспомнила о чём-то очень хорошем.– Это важно, подобрать топор по руке. Тогда всё получается намного проще. Я решила: пусть сначала прочтут те люди, чьё слово о страфилях имеет вес.
Из колонок негромко играет приятная слуху песня. Слова у неё простые и романтичные. Сэм ловит себя на том, что песня жутко его раздражает.
–И как успехи?
–О, пока никак,– отвечает Рина весело.– Те, от кого я дождалась ответа, не очень-то мне поверили. Совсем как ты предупреждал.
–Что-то ты чересчур сияешь, когда говоришь об этой неудаче.
Рина, кажется, готова рассмеяться.
–Так ведь у дедушкиного фонда уже двадцать девять заявок от солидных учёных, которые возмущены моей неправдоподобной писаниной. Просто рвутся посетить Дикий и лично увидеть, хха, «дрессированную страфиль».
–И ты?..
–Ну,– Рина отодвигает пустую тарелочку из-под сэндвича.– Пятерым самым вежливым я уже ответила, что следующим летом буду готова принять их в гости на станции Страфилева края. Для знакомства, так сказать. И что необходимое оборудование вроде кинокамеры и диктофонов я к тому времени обеспечу, но они могут привезти своё, если им так будет угодно.
Потом Рина рассказывает, что и сама на днях получила приглашение из дальнего далека – из вальдского исследовательского института, за десять лет получившего три поколения инкубаторских страфилей. «Очень милое приглашение»,– замечает она. Это постаралась Элис Вестмакотт, она третий год уже там живёт и работает. Рина намерена при встрече извиниться перед Элис от лица фонда и попробовать переманить её обратно.
–Мы ещё заранее советовались, и Ййр считает, что было бы неплохо найти некоторых прежних сотрудников, которых старшие страфили успели хорошо запомнить. Господин Тайхан пока ещё не отозвался, а господин Лейфссон сообщил, что уже староват для долгих вахт, но хотел бы обдумать варианты. Я думаю, он всё-таки не утерпит!
Они советовались.
Нет, всё-таки Рина неисправима.
–А как твои дела, Сэм? У тебя немного усталый вид.
–Всё в полном порядке,– отвечает Сэм, постаравшись сыграть безразличие. Но тут же добавляет, сам не зная зачем: – Представляешь, недавно встретил господина Галахада. На выставке.
–Ух ты!
–Сказал, что горд считать себя моим учителем.
Смешно.
При мысли о встрече с господином Галахадом Сэму разом тепло и грустно. По части светописи старика математика ведь можно считать зауряднейшим неудачником, ведь он ничего не достиг. Его работы ни разу даже не публиковались в серьёзных изданиях. Откровенно говоря, Сэму неизвестно, пытался ли господин Галахад их куда-нибудь посылать. Старик просто… фотографировал. Ради собственного удовольствия.
Да ещё, может, ради «красоты и правды», о которых порой даже думать больно.
И всё же Сэму тепло от того, что господин Галахад им гордится.
–И я горжусь, что мы с тобой друзья,– произносит Рина с ноткой торжественности.
Не почувствовав вкуса в последнем глотке отлично сваренного кофе, Сэм наконец решается сказать:
–Я тут подумал, может, ты бы хотела со мной поехать на пару недель куда-нибудь в красивое место? В Аззанмари?
Ведь конечно же, Рина не сможет ему отказать. Ведь она наверняка тоже устала от этого сырого и стылого предзимья. Ведь сейчас Сэм скажет ей, что хотел бы поехать с ней не «как друзья», а…
–Нет,– говорит Рина мягко.
–Да ерунда, ты же можешь отложить эти свои дела. Или сама выбери время, когда тебе будет удобно.
И тогда Рина говорит самую ужасную вещь на свете, хотя голос её по-прежнему мягкий, сочувствующий.
–О, дела я могла бы отложить. Но ведь ты спросил, хочу ли я поехать. Я не хочу.
* * *
Опустошение.
Хоть плачь, хоть смейся – ведь заслуженным успехом после вдохновенного большого труда полагается наслаждаться, а нынче на душе глухая тишь и сырые сквозняки.
В свободные дни, если не идёт дождь, Сэм заставляет себя гулять. Меряет шагами Фрартон, тот самый Фрартон, в котором вырос, и город отчего-то кажется незнакомым.
«Земля честно тебя несёт, человек. Что ж ты её так лупишь? Пожалелся бы, шёл бы мягче…»
Долгая ходьба, хоть и бесцельная сама по себе, делает ужин вкусней и сон крепче.
Со второй недели таких прогулок Сэм умудряется подхватить лёгкий насморк, но в целом на сердце понемногу становится легче. Даже появляется желание прихватить фотоаппарат на очередную вылазку и щёлкнуть что-нибудь просто так, без замысла, без внутреннего огня, начихав на собственные богатые знания о законах настоящего искусства светописи.
Старая дама с белым котёнком за пазухой.
Руки мясника.
Детская беготня с мячом на дворовой площадке.
Сизое голубиное крыло.
Девушка в чёрном берете, бросающая взгляд в зеркальную витрину.
Рыжий пёс, ожидающий хозяина или хозяйку на привязи возле продуктового магазина.
Словом, обыкновенная чушь, в меру сентиментальная или отвратительная – можешь поздравить себя, знаменитый Самуил Кнабер, ты фотографируешь как обыкновенный неудачник.
Но от этого тоже почему-то легчает.
Какая роскошь – достичь великой цели и оставить её позади.
Просто щёлкать, на чём бездумно зацепился взгляд, и совершенно не волноваться о будущем собственных – очевидно дурацких – кадров.
Наверное, их даже проявлять необязательно, хотя иногда у Сэма возникает и такой интерес.