Битва за систему Дайнекс

Второй флот почти в полном составе занимал орбиту Дайнекс-3 — самой крупной планеты системы, на которой располагалась огромная станция корпорации Rugerstoll. Ее верфь как раз проводила плановое обслуживание флагманского фрегата, а десяток эсминцев и вдвое большее количество корветов компактно висели на теневой стороне планеты чуть выше орбиты станции, давая возможность экипажам проводить увольнительные в шикарных барах и развлекательных центрах, которыми была напичкана любая подобная база.
В общем, «Дартер» оказался одним из четырех «счастливчиков», которых отправили в патрульные миссии на окраины системы. Никаких серьезных проблем никто не ожидал, но протокол есть протокол, и следовало держать минимум по одному вымпелу в каждой из четырех основных точек перехода. Мера эта была весьма сомнительной, на мой взгляд.
Базовые точки перехода — по сути являются всего лишь оптимальными координатами для совершения гиперпространственного прыжка в систему. Их вычисляют для каждой из систем по специальному алгоритму, заносят в особый реестр, и именно по ним ориентируется любой навигатор, прокладывая курс. Удобно? Безусловно. Но только для грузовых или пассажирских перевозок, где главное безопасность и соблюдение графика. Базовые точки, как правило, выводят в области космоса свободные от любых, даже потенциальных, угроз, как то: астероиды, газовые облака, гравитационные поля крупных планет или скопления космического мусора. Да и точкой это можно назвать весьма условно, скорее, область в несколько тысяч квадратных километров. В настоящее время одна из этих точек находилась всего в сорока минутах хода от седьмой планеты, и командование направило мой корабль именно сюда для одновременного контроля и точки перехода, и самой планеты. Судя по тому, что седьмая планета будет в зоне контроля этой точки еще почти три недели, прежде чем удалится дальше по своей орбите, командировка обещала затянуться.
Впрочем, во всем были свои плюсы, раз уж нам придется торчать в открытом космосе столько времени, то можно, наконец, провести учебные стрельбы. Раньше все как-то не получалось: то времени не было, то трафик вокруг оказывался слишком плотным, и полноценно проверить все штатное вооружение эсминца без серьезного риска кого-нибудь задеть не представлялось возможным. Здесь же все было намного проще. Да, транспортники всех мастей постоянно приходили в систему и убывали из нее, но их маршрут был всегда одинаковым — по прямой от точки входа до ближайшей станции внутри системы. Так что, стоило удалиться на внешнюю сторону на пару десятков тысяч километров, и шанс встретить кого-либо сводился практически к нулю. Естественно, шанс все равно был, ведь если навигатор прокладывал курс самостоятельно, а не просто вводил координаты из реестра, то теоретически корабль мог выйти из прыжка в любой точке системы, но это только теоретически. На деле погрешность выхода была столь высока, что всерьез пробовать прыгать глубоко внутрь звездных систем могли только сумасшедшие или самоубийцы. Да и «морская болезнь» по выходе из прыжка (время на перезагрузку систем и возобновление работы навигационного оборудования) могла сыграть злую шутку с отчаянным пилотом, решившим прыгнуть близко к планете. За те полчаса, когда на корабле не функционирует большая часть систем, может произойти масса неприятностей: от шального куска мусора, который не отследит компьютер и не собьет автоматическая система противометеоритной защиты, до попадания в гравитационный колодец с неработающим движком. Именно поэтому даже те, кто прокладывал курс вручную, предпочитали все же прыгать на дальние орбиты или в надирные и зенитные точки систем.
— Коммандер Джонсон, доложите информацию по маршруту и навигационный план, — сказал я, откидываясь на спинку капитанского кресла в центре мостика.
Шеф-навигатор эсминца Керри Джонсон, как и положено, находился в правой секции рубки, окруженный сферовизионным экраном, на который одновременно выводилась информация о десятках различных параметров, необходимых для прокладки курса. Джонсон так быстро и активно жестикулировал, меняя движением рук потоки выводимых на экраны данных, что даже слегка напоминал большого паука в центре паутины. Впечатление усиливалось еще и тем, что сам шеф-навигатор был подключен сразу двумя свисающими с потолка кабелями к навигационному компьютеру (НАВу) через порты на затылке и темени. Что поделать, обработка такого массива данных без прямого подключения к компьютеру была просто невозможна.
— Текущая скорость — двадцать восемь астроузлов, рекомендуемый период разгона — двадцать часов до ходовой скорости пятьдесят два астроузла. Расстояние до планеты Дайнекс-7 от нашей текущей позиции составляет три с половиной миллиарда километров. Расчётное время прибытия с учетом разгона, торможения и корректировки курса на движение планеты по орбите составит сто шесть часов, — голос Джонсона раздался из динамиков под потолком рубки, он, видимо машинально, воспользовался подключением к компьютеру корабля для ответа, забыв, что можно просто сказать. Так часто бывает при прямой работе через нейрошунт.
— А если разогнаться до семидесяти астроузлов? — уточнил я. — Сколько времени выиграем?
— Двадцать один час, сэр, — почти моментально ответил навигатор и тут же уточнил: — Это с учетом более длительного торможения. Но при этом перерасход топлива составит пятнадцать процентов. Я настоятельно рекомендую скорость не боле пятидесяти двух астроузлов. Полагаю данный полетный план оптимальным.
— Согласен, коммандер Джонсон, — сказал я, подтверждая на своем пульте предложенный шеф-навигатором план. — Приступайте к выполнению разгона. Всей команде заступить на вахты по походному расписанию.
 
    
Глава 4
Резкий вызов аварийного канала интеркома самым наглым образом вырвал меня из объятий сна. Последние дни я изрядно вымотался. Дартер прибыл на Дайнекс-7 за сто четырнадцать часов, что можно было считать вполне достойным результатом. По прибытии мы установили контакт с ремонтной станцией «Гефест», сообщив здешнему руководству о том, что теперь мы представляем ВКФ Федерации в этой части системы. Следующая неделя прошла в бесконечных тренировках экипажа и проверках систем корабля, встречах и сопровождении торговых караванов к зоне перехода и из нее. Так что, сдав свою вахту, я с удовольствием дал себе возможность подрыхнуть, выключив обычные каналы связи. Вызов по аварийному каналу, естественно, все эти условности проигнорировал, заверещав в каюте, как кошка, которой прищемили хвост. Обидно было, что я сам когда-то ставил на него именно такой мерзкий звук для того, чтобы уж точно проснуться в случае чего. Ну что ж. Сработало, черт побери.
Вскочив, как ошпаренный, с койки, я включил приемник на аудиоканал и по возможности бодро заявил:
— Хромов на связи.
— Сэр, это стар-командор Вилсон. Сожалею, что вынуждена вас разбудить, но мне кажется, вам следует прибыть на мостик, — голос старшего помощника был спокойным, но в тоне явно чувствовалось внутреннее напряжение.
— Сейчас буду, — буркнул я, не скрывая недовольства.
Через несколько минут я вошел на мостик. Там не было никого, кроме дежурной вахты, но, несмотря на это, все равно стоял непривычный шум, резко утихший при моем появлении. Вид у большинства присутствующих был слегка растерянный, что настораживало. Не так уж и просто заставить кадрового офицера флота выглядеть подобным образом, и мне это откровенно не нравилось. Я нашел взглядом Агату. Она стояла перед основной тактической панелью, прямая, как будто палку проглотила, в безупречно выглаженном белом мундире, она вытянулась по стойке смирно, а затем кивнула на монитор.