Эффект Фостера (СИ)

– Минутка найдется, только нужна лошадь поспокойнее. И надеюсь у тебя крепкие ноги. Это важно для наездника.
Челси расплылась, словно ребенок в кондитерском магазине. Я сжала руки в кулаки, потребность ударить Фостера снова нарастала во мне.
– Ты всегда можешь проверить, насколько хороши мои ноги, и не только ноги. – Челси подошла к нему и коснулась его предплечья, он сразу же перевел взгляд на ее руку и нахмурился. – И я всегда мечтала научиться кататься на лошади, – мечтательно выдала она, отчего на лице Отэм появилось выражение отвращения и недоумения. Челси не просто ничего не знала о лошадях, она их терпеть не могла, ведь по ее словам, они безумно воняют.
– Да, ну? – скептически спросила Отэм.
– Мы возвращаемся к конюшне, – растерянно повторила я.
– Вы возвращайтесь, а я хочу научиться кататься на лошадях.
– Я сама могу научить тебя.
– Прости, Барбара, но я не думаю, что ты достаточно опытна в этом вопросе, – заявила Челси, заставляя Отэм нахмуриться, а Фостера вскинуть уголок губ в подобии улыбки. – Это же тот конь, о котором ты говорила? Совершенно дикий и неуправляемый, и Джефри справился с ним.
– Он всего лишь погладил его, это не значит, что он справился с ним.
– Но ты даже этого не можешь, – совсем недобро усмехнулась Челси. Моя подруга просто высмеивала меня, только бы заработать очки перед Джефри. А он только рад был такому раскладу.
Злость на Челси и Фостера захватила меня, ослепляя и поселяя в моей голове дурные намерения. Я не любила, когда кто-то считал, что я недостаточно хороша для чего-то, недостаточно умна, недостаточно натренирована, недостаточно опытна, тем более, когда дело казалось того, чем я занималась с детства. Это ведь у меня был тренер, и я легко могла верхом на лошади пройти полосу препятствий, в отличие от Джефри.
– Я могу даже больше, – фыркнула я и уверенно зашагала к Рейджи. Я коснулась носа лошади, ожидая, что он позволит мне погладить его, как позволял делать это Джефри, но конь вдруг взбесился, встал на дыбы, протестующе заржав. Я попятилась назад, запнулась и упала на землю, зажмуриваясь в страхе, ведь Рейджи вот-вот должен был задавить меня своими копытами.
Громкое ржание и испуганный вскрик Отэм оглушили меня, я распахнула глаза, замечая, что Фостер встал прямо передо мной, закрывая от обезумевшего коня. Я ожидала самого страшного, конь мог с легкостью повалить его на землю и затоптать. Но Фостеру удалось отогнать Рейджи, и тот, сорвавшись, унесся в противоположный конец левады.
Джефри медленно обернулся, взбешенный взгляд, пробирающий до костей, остановился на моем лице. Мое сердце тяжело металось в груди. Опасность в виде Рейджи была позади, опасность в виде разозленного Фостера вот-вот настигнет меня.
Резким движением он поднял меня с земли, словно куклу, и поставил на ноги. Джефри обхватил оба мои запястья и резким движением опустил их вниз, припечатывая по обе стороны моих бедер. Его яростный взгляд блуждал по моему лицу, заставляя меня сжиматься от страха и вины за собственную глупость.
– Вчера ты недостаточно рисковала своей жизнью? – тихо и угрожающе прорычал он в опасной близости от моего лица.
– Вчера я рисковала только своей совестью, – тихо, чтобы услышал только он, ответила я. Мой взгляд был прикован к его глазам, шея покрылась мурашками, сочетание опасности и желания опалили мой живот. Джефри тяжело дышал, и я должна была злиться на него, но вместо этого как завороженная смотрела на его влажные губы. Я знала, каковы они на вкус. Как самое потрясающее в мире вино: терпкое и безумно дорогое.
Может дело было в его потрясающем теле, перекатывающихся мышцах, в свежем теплом запахе, исходившим от его кожи, в сурово сжатых губах или недоброму прищуру глаз, но я чувствовала, как начинаю робеть и таять под этим взглядом.
Однако Фостер не чувствовал подобного, потому что через секунду он отпустил мои руки. Лишившись его теплых прикосновений, я едва удержалась на ногах, а когда выпрямилась, он уверенно пошел в ту сторону, где скрылся Рейдж.
 
– Уходи, – сказал он, по видимому обращаясь только ко мне, – и забери своих подружек.
Глава 23 
Барбара
Мама умерла, когда мне было всего девять лет. Когда папа сообщил, что ее не стало, я ему не поверила. Надеялась, что врачи перепутали, и она не умерла, а просто крепко заснула. Я не верила, что ее больше нет, когда шли приготовления к похоронам, я не верила, когда в наш дом стали приходить гости, чтобы выразить соболезнования. Я не верила, что она ушла, даже когда увидела ее лежащей в гробу. Она была так красива, и действительно выглядела спящей. Второй гроб был закрыт, но даже если бы крышка была открыта, я не стала бы заглядывать внутрь.
Многое в том возрасте для меня было непонятно. Как могло случиться так, что моя мама будет рожать моего братика, и оба они умрут? Почему врачи не смогли спасти их обоих. И самый главный вопрос, не дававший мне покоя в том возрасте: зачем? Зачем им нужен был еще один ребенок? Если бы мама не решила рожать еще одного ребенка, то она не погибла бы при родах от ужасного кровотечения, и все еще была бы рядом со мной.
Я помню, что по возвращении домой не могла выносить всех этих людей, говорящих лишь о том, как рано я лишилась матери, поэтому я убежала из дома. Я пришла на конюшню, зашла в денник моего Спаркл и забилась в самый дальний угол, располагаясь на настиле из чистого сена.
Я скучающе оглядывала испачканный пылью край своего черного платья, на лаковых ботиночках был налипший слой грязи. Погода была дождливая.
Спаркл был в леваде, поэтому в деннике, да и в конюшне я была одна. Кончики моих волнистых волос доставали до пола, в них то и дело попадали чистые сухие травинки сена. Черный ободок не давал непослушным прядям спадать на мое лицо.
Я была полна уверенности, что меня никто не найдет в конюшне, все-таки отец был занят, ведь на похоронах собралось столько людей. Родители моей мамы – бабушка и дедушка не смогли приехать на похороны, уже позже я узнала, что у них не получилось закрепиться в США, они вернулись в Сербию, а мама никогда не общалась с ними, ведь была обозлена на них из-за нежелательного брака. И даже несмотря на то, что с отцом они любили друг друга по-настоящему, она не простила такого предательства родителям.
Повзрослев, я узнала еще одну деталь о смерти моей мамы. Второго ребенка очень сильно хотел именно отец. Ему нужен был наследник, которому можно было бы доверить долю в энергетической компании – детище его предков. Но мама не хотела больше детей, из-за чего между ними часто возникали ссоры, некоторые я даже помнила сама. Поэтому я считала, что отец виноват в ее смерти, если бы не он, она и не стала бы рожать еще одного ребенка, обрекая на смерть и себя и его.
Но в том возрасте я не знала этого и просто собиралась просидеть в деннике Спаркл до самого вечера, пока наш дом не покинул бы последний человек.
– Почему ты сидишь здесь?
Я отвела взгляд от своих грязных ботиночек и заметила в проходе Джефри. Он был одет в черные брюки и белую рубашку, светлые волосы были взъерошены как обычно, он выглядел небрежно, но опрятно. Джефри опирался плечом на дверь денника, а в руке держал самую настоящую змею. Заметив ее, я пискнула, подавляя в себе более громкий крик, который намеревался вырваться из моего горла. Змея была живой, большой и извивалась, зажатая в его руке. Джефри же даже не обращал на нее внимания. Хмуро смотрел на мое лицо, о чем-то задумавшись.
– Ты плакала? – спросил он.
Я вспомнила о том, что действительно расплакалась до его прихода и стала быстро вытирать глаза и щеки чистым краем подола своего платья.
– Нет. Я не плакса. – В тот день мне особо не хотелось, чтобы у Джефри появился очередной повод подразнить меня. Я испуганным взглядом изучала змею, которая чуть приподнявшись над его сжатым кулаком, вдруг стала кусать его за руку. Мне не хотелось показывать ему, насколько страшно мне смотреть на это существо, поэтому я просто сидела в углу денника, подтянув под себя ноги и не смея шевелиться.