Империя. Терра Единства (СИ)

— Елизавета Михайловна, вас ждут в общежитии, — мягко и настойчиво произнес он. — Вам привезли документы государственной важности, а также корреспонденцию, которая требует немедленного ответа.
Услышав его тон, я мгновенно проглотила слезы. Вытерла мокрые глаза и нос носовым платком, расправила плечи и с лучшей маской спокойствия и полного самоконтроля, слегка кивнула.
— Ваши фрейлины Мария и Дарья, ждут вас для согласования графика официальных встреч, аудиенций и рабочих поездок.
— Благодарю Вас, Сергей Павлович, мои государственные дела действительно не терпят промедлений, — почти не дрогнувшим голосом, произнесла я.
Все, что он сказал — выдумка. Просто он пытался мне помочь быстро успокоиться и прийти в себя, чтобы не провоцировать слухи. Хотя кто знает, какие разговоры обо мне теперь ходят в кулуарах…
И в Звездном. И в Шотландии. И никому не доказать, что это не так.
Публично — все прилично, а за завесой «тайны»… Чем только не занимаются такие как мы. Нет ни благородства, ни норм морали, ни приличий во взрослой жизни самой блистательной элиты. И как бы я не хотела спрятаться в детском неведении и за тетрадками, я уже не могу повернуть время назад.
Я тоже стала взрослой, как и они.
Быстрым шагом я удалялась по коридору, но едва услышала начавшийся разговор между Павловичем и Риденом за углом, сама не знаю почему остановилась за широкой колонной.
— Ну, и что мне с вами делать, юноша? — спокойно спросил Сергей Павлович на французском, так как плохо знает английский. — Вы просили возможность посещать дополнительные занятия, чтобы защитить Елизавету Михайловну на «Полигоне».
— Как я видел, ей моя защита не требуется, так что простите за беспокойство, — с трудом сдерживая эмоции, выговорил Риден на идеально чистом французском. — Разрешите идти?
— Не разрешаю, — стальным тоном осадил его Падлович. — Вы вызвали десять человек из своей команды на дуэль по надуманной причине. Вы хоть понимаете какой это скандал? Вы осознаете кого сейчас так унизительно оскорбили?
— Да, я все прекрасно осознаю.
— А что с вами за это сделают, знаете?
— Убьют, — легко ответил Риден. — Или мой клан за то, что я не отстоял честь своей Королевы, или я погибну как мужчина на дуэли, или я «неожиданно исчезну» и найдут меня мертвым.
— И вы не боитесь? — усмехнулся Падлович. — Вас вполне могут из-под земли достать и под нее также быстро и положить.
Вздохнув Риден, спокойно и с достоинством ответил:
— Я пережил войну в Англии, имею боевой опыт, так что я знаю, что в смерти ничего хорошего нет. Но и в жизни, которая невыносима — тоже.
Слышу задумчивое бормотание Сергея Павловича:
— Судя по вам вы человек принципов и законов чести… И за Родину готовы жизнь отдать?
— Разумеется, — без колебаний ответил молодой человек.
— И за свою королеву?
— Я верен Её Величеству. Я умру за неё.
Звучит с открытой угрозой. Опасно звучит. Но Падловича на смутить.
— Тогда пойдемте.
Раздался невероятно спокойный, полный чувства собственного достоинства голос Ридена:
— Разрешите написать письмо моей матери перед смертью?
На некоторое время повисло тяжелое молчание. Пока Сергей Павлович, не перешел на тот самый стальной, угрожающий тон, из-за которого все студенты назвали его «Падлович».
— Юноша, в отличие от войны, смерть у меня нужно еще очень постараться заслужить. Ох, как нужно заслужить, поверьте мне. Вам не понравится.
Падлович продолжил четкими и резкими фразами, ставить шотландца перед фактом.
— Скандала не будет. В соревнованиях вы участвуете с ЭТОЙ командой. На тренировки с Елизаветой Михайловной вы больше не попадете.
Жестокая усмешка.
— Не попадёте. Ей нужно готовиться. А вы… Вы будете тренироваться, отбывая наказание у меня лично. Несмотря на это, вы продолжаете учиться и делайте, что хотите, но если хоть одна, одна (!) оценка будет ниже «Выше всех похвал», ваше наказание станет еще хуже, чем я задумал.
 
— Это нарушает все правила чести и мои моральные принципы!
Слышу недобрый смех Падловича.
— Принципы? Вы серьезно? Юноша, я знаю, где вы учились и какие там испытания для вступления в «клубы» у английских аристократов. Рассказать во всех деталях, кто вы за этой маской «чести» на самом деле⁈ Или проглотите молча, как делали это в тех самых клубах?
— Я в тех «клубах», о которых вы говорите, никогда не состоял!!! — в ярости выпалил Риден.
— Ни в одном… — с двусмысленной насмешкой произнес преподаватель. — Никогда и нигде. Конечно.
Раздался звук похожий на легкое похлопывание по плечу.
— Пойдемте-пойдемте, лорд Крайтон-Стюарт… Я научу вас Родину любить. И ваше высокомерное лицемерие вылечу. И если вы трус — можете сразу застрелиться. Потому что только трус отказывается смотреть правде в глаза и принимать жизнь такой какая она есть.
Падлович ласково-угрожающим тоном продолжил, а я так представляла, как он слегка закивал.
— Лорд Крайтон-Стюарт, вы не волнуйтесь слишком… Мы обставим вашу смерть запиской должного для труса содержания. А также добавим подходящие «клубы» в ваше досье, чтобы для Елизаветы Михайловны, стало «роковой удачей» внезапное избавление от потенциального принца-консорта с таким неожиданно складно описанным и очень-очень грязным прошлым. Идёмте. Вам понравится. Наверное. Ну, исключать сей факт я не могу.
В коридоре раздались две пары тяжелых шагов, идущих в противоположном направлении. А я, закрыв глаза, сама не знаю почему никак не могла пошевелиться.
На душе было просто невыносимо. Тихая отличница Лиза внутри меня рыдала горькими слезами юной и неопытной девушки, а Королева Шотландии с леденящим душу безразличием молча слушала эту грязь и невольно восхищалась уровнем манипуляции Падловича.
Нужно научиться также вести беседы и всегда иметь тузы в рукаве.
Мало мне было проблем с тем как сложно начать править Шотландией, так еще и суровая правда обратной стороны бриллиантовой жизни подоспела. Что ж… Пускай потенциальный принц-консорт, привыкает, что, как говорит мой папа, — все свиньи равны, но есть свиньи ровнее.
Я так надеялась, что бляйшитф отправился прямо к своим господам или херрен-ам. А он остается и, хоть говорю по-немецки я по-прежнему воспитанно, как меняет смысл должная интонация.
Херр бляшйтифт бляйбт.
Или господин карандаш остается.
Вот черт…
Я же только подхожу к этой грязной, смрадной бочке с дерьмом взрослой жизни. А мне придется в ней сидеть до конца своих дней…
То ли еще будет… Даже боюсь представить, сколько всего у меня впереди…
* * *
ПИСЬМО ГЛАВЫ РЕГЕНТСКОГО СОВЕТА КОРОЛЕВСТВА КАНЦЛЕРА ШОТЛАНДИИ ФЛОРЫ ЛУИЗЫ СЕСИЛИИ МАКЛАУД КОРОЛЕВЕ ШОТЛАНДИИ ЭЛИЗАБЕТ ПЕРВОЙ. 17 марта 1937 года.
'ВАШЕ КОРОЛЕВСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО!
Нижайше докладываю о состоянии дел в нашем Богоспасаемом Королевстве.
Первое. Завершен вывод последних британских частей из Шотландии. Вчера, 16 марта, последние английские солдаты покинули порт Глазго на американском транспорте. В настоящее время вся территория Королевства находится под контролем Королевских армии, полиции и сил безопасности.
Второе. Беженцы. Растет число перемещённых лиц из занятых Германией графств бывшей Великобритании. Отмечаются множественные случаи эксцессов, конфликтов и проблем на нашей государственной границе и в приграничной зоне. Поток прибывающих становится трудно контролировать. К нормализации ситуации привлечены силы Королевской армии. Созданных ранее лагерей для беженцев явно недостаточно. Правительство ВАШЕГО ВЕЛИЧЕСТВА приняло решение об увеличении количества лагерей. Большую помощь в этом деле нам оказывают специалисты из МинСпаса Единства, имеющие огромный опыт в этом вопросе. Отдельно отмечу увеличивающийся поток беженцев из графств бывшей Британии и Ирландской республики через порты западного побережья. Смею напомнить ВАШЕМУ ВЕЛИЧЕСТВУ, что квоты на прием беженцев и условия их натурализации жестко ограничивают наши возможности по решению нарастающей проблемы. В связи с чем я нижайше прошу ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО переговорить с ВАШИМ царственным отцом о возможности переселения излишков беженцев в Единство. Временно или на постоянной основе.