Защити меня

— Ну… Курьером.
Надо же, почти и не соврала.
— А ты чем занимаешься? — подняла на него глаза. Андрей ел, разглядывая меня.
— Ценными бумагами.
Словосочетание, которое ничего мне не говорит вообще. Ну ладно, расспрашивать не буду. Но как курьер я, конечно, могла бы бумаги развозить. Хмыкнула этой мысли, а потом Андрей спросил:
— Не хочешь рассказать, как так вышло, что ты сбежала из Малахово как раз в ночь, когда там утонула девушка?
Вилку я до рта не донесла. Так и застыла, глядя в тарелку. Потом отложила вилку и посмотрела на мужчину.
— Я ехала из Веденеево, я же говорила.
— Сбежала от парня, — кивнул Андрей. — Только никакого парня и сбежавшей от него девушки не обнаружилось.
— Ты что, мои слова проверял? — напряглась я.
— Стало любопытно. Все-таки у тебя парень, а ты скрываешься в чужой квартире и спишь с другим мужчиной.
Я отвернулась, скривив рот.
— В любом случае, при чем тут утонувшая девушка? — пожала плечами. — Я ее даже не знаю. — И предупреждая вопрос, добавила: — Я видела о случившемся в выпуске новостей.
Андрей немного поглазел. Не поверил, вижу, что не поверил. Так, кажется, пора отсюда валить. Соглядатаев только мне и не хватало.
Мы немного помолчали, я отодвинула тарелку.
— Знаешь, мне, наверное, уже пора. Спасибо.
Андрей только усмехнулся, но ничего не сказал. Я ушла к себе, быстро оделась, радуясь тому, что он меня не держит. При желании, мог бы. Впрочем, представить, зачем ему это — сложно. Но зачем-то же он мои слова проверял. Да, наверное, мой уход выглядит побегом от ненужных вопросов. Да и плевать. Вопросы мне действительно ни к чему, а с Андреем мы вряд ли столкнемся когда-то в интересах.
Он все-таки вышел в прихожую, смотрел, прислонившись к стене, как я обуваюсь. Я бросила на него быстрый взгляд, ухватившись пальцами за лямки рюкзака.
— Спасибо еще раз… за все.
Он усмехнулся, я поморщилась. Прозвучало в итоге так себе. Дверь закрылась за мной, щелкнул замок, я направилась к лифту. В нем выдохнула, прислоняясь к стене. Прикрыла глаза. Ладно, прошло уже почти двое суток, Мирон должен был успеть.
Выйдя на улицу города, оказалась в суете и гомоне, которых эти два дня не было. Было тихо, спокойно и даже как будто надежно.
От дома Андрея до ресторана «Чарка» было рукой подать. Я шла неспешно, и все равно через пятнадцать минут оказалась у дверей. Вздохнула перед неизбежным и прошла в холл. Обычно меня пускали через задний вход, когда была такая необходимость, потому сейчас я вызвала недоумение у метрдотеля.
— Давид здесь? — спросила девушку, поздоровавшись.
— Да, — неуверенно протянула она.
— Скажите, что к нему Даша Ворона пришла.
Девушка еще поглазела, потом потянулась за телефоном. Передала мои слова, поспешно сказав:
— Поняла, — убрала устройство и обратилась ко мне: — Идемте.
До кабинета Давида она почти бежала. Стукнув, открыла дверь, пропуская вперед. Дверь мягко закрылась, я так и осталась возле нее. Злой, как черт. Посверлил меня взглядом, а потом быстро подошел, я по инерции сделала шаг назад, уперлась в дверь.
— Жива, — усмехнулся он, спрятав руки в карманы брюк. — А я уже думал искать твое тело. Может, еще порадуешь и скажешь, что деньги при тебе?
— Денег нет, — посмотрела на него и отвела глаза. Тишина угнетала, и тяжелый взгляд Давида тоже. Он резко подался вперед, схватив за шею, прижал к стене.
— Ты что творишь, Ворона? — процедил тихо. — Или думаешь, я все прощу из-за нашего почти родства?
Я аккуратно качнула головой.
— Отпусти, — сказала ему. — С мертвой меня точно денег не взять.
Давид усмехнулся и разжал руку, отошел в сторону, качая головой.
— А с живой возьму? Где ты такую сумму достать собралась, Ворона?
Я присела на край дивана, выдохнула.
— Я готова работать на тебя бесплатно, пока не верну долг.
Давид только брови вздернул.
— А если ты со следующей партией сбежишь с концами? Я не могу верить тебе теперь.
— Я не сбегу. Я бы никогда не взяла эти деньги. Просто выхода не было. Правда, не было.
Давид посверлил меня взглядом.
— И на что тебе такие деньги?
Я молчала. Он устало поморщился, присев на край стола.
— Ворона, я ведь все равно узнаю. Если собралась отрабатывать долг, я хочу знать правду.
Я еще помолчала.
— Мирону нужна была срочная операция. Больше ждать нельзя. Мы собирали деньги, но… их не хватило.
Давид только головой покачал.
— Твой дружок ненаглядный, — усмехнулся все-таки. — А я не сообразил вас по отдельности искать, думал, вместе сбежали.
Повезло, что так. Но вслух я этого, само собой, не сказала. Зазвонил телефон, Давид, нахмурившись, снял трубку, бросил короткое:
— Да.
Там что-то долго говорили, мужчине это не нравилось. Хмурился все больше, а потом даже ругнулся.
— Слушай, мне плевать, что там кажется следствию. Естественно, они хотят закрыть дело за неимением доказательств об убийстве. Только я в это ни хрена не поверю. Она была пловчиха, ты понимаешь? Как можно утонуть в малаховской луже, в принципе, неясно, особенно, если ты отлично плаваешь.
Я опустила голову, уперлась взглядом в сцепленные в замок пальцы. А вот это вообще нехорошо. Если такой человек, как Давид, интересуется смертью девушки, это кое-что значит. Что она совсем не простая девушка, как описывали ее в новостях? Только каким образом она может быть связана с Давидом? С какой стороной его жизни?
Он в нашем городе личность известная, официально владеет грузинским рестораном, неофициально занимается поставками наркотиков в большом объеме. Кому надо, об этом знают, Давид в этом деле уже много лет, и свой вес в городе имеет. Сейчас ему немного за сорок, красивый мужчина, стильный, женат, растит дочь. Вот такой с виду добропорядочный, но за красивым фасадом часто много чего интересного скрывается. А порой, и неприятного.
И все-таки я успела немного узнать мужчину и склонялась к мысли, что он человек порядочный. Наверное, это и стало главным критерием — я действительно верила, что он после кражи денег отнесется ко мне человечески.
— Рой носом землю, понял меня? — закончил разговор Давид. — Я никогда не поверю в несчастный случай.
Он повесил трубку, я так и сидела, глядя на свои руки. Я ни при чем. Вообще ни при чем. Не касается меня эта история. Не было меня в Малахово, не было, и все.
Андрей знает, что была.