Черные вороны 9. Пекло
– Фаина Марковна, Фаинаааа…
Она вышла ко мне и обняла за плечи.
– Пошли на УЗИ, а потом поужинаем в твоем любимом суши-баре.
* * *Мухаммад мне нравился тем, что говорил о браке. Говорил об уважении к женщине, о том, что у него никогда не было девушки, и он готов ждать до самой свадьбы. Он…он был единственным, кому я все рассказала. А потом рыдала, а он писал мне слова утешения до самого утра. Никто и никогда не сочувствовал мне так искренне, не поддерживал меня настолько мощно. Я не заметила, как наши переписки и общение стали важной и неотъемлемой частью моей жизни.
Сотовый завибрировал сообщением от Дины.
– Ты веришь, что они приезжают? Веришь?
– Не верю. У меня в голове не укладывается. Обалдеееть.
– У меня тоже. Так, надо успеть в парикмахерскую, на депиляцию, на брови и ресницы. Пойдешь со мной?
– А мне что там делать?
– Ну как? Наводить красоту.
– Я и так красивая.
– Вот приедет твой Мухаммад, увидит, какая ты в жизни великолепная, и охренеет. Потом под юбку к тебе залезет, а там – заросли бамбука.
– Динаааа!
– Что, Дина? Не, ну ты ж не собираешься с ним о звездах говорить?
– Иногда и о звездах говорим. Он очень серьезный. Учится на врача, не то что твой айтишник. Мы обсуждаем философию, историю.
– Фууу, как нудно.
– А дрочить перед камерой друг на друга, значит, не нудно.
– Ты – ханжа!
– Опять, да? Хочешь поссориться?
– Не хочу. Бесишь просто. Я не такая, я жду трамвая. Карин…а вы о смене религии не говорили? Стала бы мусульманкой ради него?
– Не знаю…Если бы это было для него так важно, может и стала бы. Я вообще в Бога не верю.
– И я бы стала…Иса говорит, что по-другому нам с ним вместе быть нельзя.
На экране компьютера показалась аватарка с лицом Мухаммада:
– Прости, Дин, мне Мухаммад звонит.
Я тут же отключила звонок и ответила ему.
– Малышка, привет. А мы уже в Стамбуле. Видишь, как красиво?
Повертел камерой, выхватывая берег моря, пальмы, розовый закат.
– Круто, да. А как ты оказался в Стамбуле?
– Ну я ж с пересадками. Прямого не было.
– А теперь когда твой самолет вылетает?
– Детка… – он куда-то обернулся, потом снова посмотрел в камеру, – засада у нас тут. Рейс отменили.
– Как отменили?
Улыбка сползла с лица. Ну вот…как всегда, когда мне слишком хорошо, что-то случается …чтоб сильно не наслаждалась жизнью.
– Вот так. Бывает же. Поломка самолета. Задержится на пять дней. Я тут подумал, что могу купить тебе билет, и ты прилетишь ко мне, м?
– Куда?
– В Стамбул. У меня здесь родственники. Погуляем, побесимся. А потом поедешь домой. Пяяять дней, детка. Со мной.
Звучало очень заманчиво, просто офигеть как заманчиво, но было одно «но» – отец никуда меня не отпустит. Он вообще не знает о существовании Мухаммада.
– Я… я не смогу.
– Почему?
– Предки не отпустят.
– А ты не спрашивай. Вроде девочка уже большая, совершеннолетняя.
– Дело не в этом…просто мой отец, он…
– Да брось. Они все такие. Мой тоже деспот тот еще. Не говори ему. Оставь записку и просто улетай. У тебя загран есть?
– Есть, конечно.
Его голос приобрел другие нотки. Покровительственные, и в какой-то мере мне это нравилось.
– Вот и круто. Я куплю тебе билет, зарегистрирую, а ты просто вылетишь, и все. Поищет, попсихует, а когда вернешься, простит. Зато я тебя увижу! Через неделю учеба начинается, и потом мы сможем встретиться только в конце лета, и то…кто знает, получится ли. Эй…детка, я безумно хочу увидеть тебя. Слышишь? Ана ба хеб бак!*1
– Ана ба хеб бак! – повторила я, чувствуя, как бешено колотится сердце.
– Ну что? Покупать билеты?
– Я не знаю… я вечером тебе скажу. Мне подумать надо.
– Только долго не думай. Ты разбиваешь мне сердце.
Отключила мессенджер и упала в кресло, закрыла лицо руками. Я не привыкла обманывать отца. У нас был уговор – честность превыше всего. Что бы ни случилось, мы говорим друг другу правду.
А что, если я расскажу ему о Мухаммаде и попрошу поехать в Стамбул? Папа даст мне охрану и все, и я встречусь со своим парнем. Я ведь действительно уже взрослая. Почему я должна скрывать от отца, с кем я встречаюсь? Вот прямо сейчас пойду и поговорю с ним. Заодно обсудим памятник для мамы. Я нарисовала несколько эскизов.
Встала с кресла, поправила юбку и вышла из комнаты. Прошла по коридору к кабинету отца, хотела постучать, но услыхала его голос.
– Да, Александра, я тебя слышу…Нет, я еще об этом не думал. Мне нужно обсудить с Кариной…там выпадает годовщина смерти Лены и…Думаешь? Ладно. Я приеду посмотреть.
Я медленно опустила руку.
– Да, поминок не будет, конечно. Мы планировали обговорить новый памятник. Но это подождет. Я не то, чтобы обещал, но на годовщину, ты же знаешь, мы всегда вместе.
Пауза…и у меня внутри пауза.
– Да… я так и сделаю. Скажу ей, что вылетаю по делам, и приеду выбрать вместе с тобой. Я тоже ужасно соскучился, безумно. Твой тур слишком затянулся…
Скривила губы и неслышно ударила ладонью по стене. Подождет, значит. Мама подождет. Конечно, она ведь уже мертвая, а ты нашел ей замену, родил нового ребенка, и все в твоей жизни теперь зашибись…И с каких пор ты начал мне врать?
Развернулась и пошла по коридору обратно в комнату. Это ощущение, что ты лишний, что ты мешаешь им жить. Потому что они счастливы, а ты – вечное напоминание о самом плохом и о человеке, которого хочется забыть навсегда. В доме уже нет портретов мамы на стенах…они аккуратно убраны. По одному. Медленно, но верно.
Набрала прямыми, как палки, пальцами номер Мухаммада.
– Да. Покупай билеты. Я приеду.
Глава 2. Саид
– Наше партнерство, Саид, подходит к концу.
Андрей сидел напротив Нармузинова и сжимал длинными пальцами чашку с кофе. Как изменился за эти годы. Из бандита стал политиком. Обелился. Теперь все по-правильному и по-честному. По закону.
– Вот это и вот это нашли в твоих фурах на границе. Фурах, которые пропустил я. Пропустил, доверяя тебе.
Положил перед Саидом фотографии с ящиками с оружием и боеприпасами. Саид взял одну из фотографий, рассмотрел и вернул обратно. На его смуглом лице не отразилось ни одной эмоции. Казалось, оно высечено из темного камня и мимика ему несвойственна.
– Наш уговор таким не был.
– Напомни, каким он был, Граф. Если память мне не изменяет, наркота и секс-трафик под запретом. Все остальное – на мое усмотрение.
– Не притворяйся, Саид, ты знаешь, что это касалось и оружия. Я не посмотрю на наши родственные связи и перекрою все пути для твоих грузовиков.
Нармузинов постучал пальцами по столу, и на них блеснули несколько массивных золотых колец.
– Твои люди, дорогой, досматривали фуры. Товар не прятали. Все на виду. Долгое время, дорогой, ты получал за эти перевозки миллионы и не жаловался, но, когда сюда влезли менты, которые копают под тебя после известного инцидента, мой товар вдруг стал вне закона.
Чуть подался вперед, и Андрей напрягся – сквозь холод просачивалась страстная и дикая натура оппонента.
– Оружие не для войны и не для террористов. Его поставляют в оружейные магазины. Все легально. Разберись с Зарецким не за мой счет, Граф.
Граф усмехнулся и включил что-то на своем смартфоне. Передал Саиду.
– Все законно? Там заснята продажа оружия человеку, который спустя три дня расстрелял студентов в метро. Из твоего ствола, который я ввез в страну. Какого хрена я должен подставляться?
– Это могло произойти с любым магазином. Скажи лучше, что сотрудничество со мной пятнает твою репутацию и мешает твоей политической карьере, Андрей.
– Мне придется заключить с тобой новый договор.
Переводит тему, смягчает удар. Дипломат хренов.
– Не придется!
Оба резко встали из-за стола.