Не случайно (СИ)

  
Глава 2
 
ХАРПЕР
– Ужин готов! – объявляю я, поставив на стол пакет с едой. После работы я заехала в итальянский ресторанчик и взяла нам с папой пасту с мясными шариками, потому что после шестичасовой смены у меня нет сил и желания готовить.
Папа откладывает журнал о рыбалке и смотрит на меня поверх очков для чтения.
– Как день прошел? На работе все нормально?
– Конечно. – Я дергаю плечом, и, наклонившись, целую его в щеку. После инсульта его кожа стала как будто тонкой и сухой. Даже если бы у меня были проблемы, я бы ему не сказала. Я и без того достаточно сделала. – Наш менеджер меня сегодня похвалил. Сказал, что со следующего месяца я смогу брать больше часов.
Я заставляю себя улыбаться, пока делюсь с папой новостями. Выкладываю еду на стол, достаю из ящика приборы. Потом мы вместе ужинаем, обсуждая мою работу и его реабилитацию. К счастью, его речь и двигательные функции почти не пострадали. Он быстро восстанавливается, но нет никакой гарантии, что не случится повторный инсульт с куда более серьезными последствиями.
А еще зимой мы обсуждали мое поступление в Принстон, и рядом был Дэнни, который еще любил меня. Все это было каких-то восемь месяцев назад, до того, как я все испортила.
Я бросаю взгляд на пустой стул, на котором обычно сидел Дэнни. Он смотрел на меня с такой любовью в те дни, когда я еще не была испорченной.
Боже, как же мне его не хватает!
– Тетя Нэнси звонила, сказала, что Корд обручился с Британи, – сообщает папа, и я заставляю себя сосредоточиться на разговоре с ним, ведь мысли о Дэнни лишь причиняют боль.
А я так от нее устала. За последние месяцы боли было так много, что порой я удивляюсь, как еще могу дышать.
* * *
После ужина я убираю со стола, загружаю посудомойку и поднимаюсь в свою комнату. Мне не терпится снять форму, от которой чешется все тело и принять душ, потому что мне кажется, что липкий взгляд Джефа оставил на мне след.
Я стою под водой до тех пор, пока она не становится едва теплой, затем возвращаюсь в спальню и надеваю мягкие домашние штаны и футболку. Вытирая волосы полотенцем, подхожу к окну – как раз в тот момент, когда Тойота Майкла въезжает на подъездную дорожку.
Какого-то хрена я торчу у окна, шпионя за соседом. Майкл выходит из машины, открывает заднюю дверцу и достает с сиденья сумку-портфель. На нем темные брюки и светло-голубая рубашка с длинным рукавом.
Интересно, где он работает?
Хотя, нет, не интересно. Сдался мне этот парень. Он надменный и заносчивый. Пусть он хорош собой, но его характер все портит.
Парень заходит в дом, и я отхожу от окна. С той унизительной ночи прошла почти неделя, и мне удавалось удачно избегать встречи с ним.
Ну и что, что я ему не нравлюсь. Я и сама себе не нравлюсь, но как-то живу с этим. До мнения соседа мне дела нет.
* * *
– Привет, Джули.
Улыбнувшись девочке, я присаживаюсь к ней на ступеньку крыльца. Я сомневалась, надо ли мне подходить к ней, но что-то все же заставило меня пересечь дорогу и заговорить с ней. Возможно, дело в ее печальном виде, а я и сама часто так выгляжу. Но мне восемнадцать и моя жизнь обернулась дерьмом, а что случилось с ней? Почему ребенок ее возраста выглядит таким несчастным?
– Привет, Харпер. – Она поднимает на меня темные, полные тоски глаза и вновь утыкается взглядом себе под ноги. Ее худенькие плечи понуро опущены, как если бы на них лежал неподъемный груз.
С тех пор, как они сюда переехали, я видела лишь Джули и Майкла (полагаю, он ее старший брат), и подозреваю, что живут они только вдвоем. Мне хочется узнать, где ее родители, но что-то подсказывает мне не спрашивать.
– В чем дело, Джули? – осторожно интересуюсь я, пытаясь сообразить, какие могут быть проблемы, когда тебе десять? С мальчиками? Еще, наверное, рано. Или что-то не ладится в новой школе? А может она скучает по старым друзьям, которые остались там, где она жила раньше?
– Я скучаю по маме и папе. – У нее такой тихий, подрагивающий голос, я едва разбираю, что она говорит. Джули снова смотрит на меня: на глазах выступают слезы. – Мои мама и папа умерли.
 
Вот же черт! Такого я не ожидала. Первые несколько мгновений я не знаю, что сказать. Да и что бы я ни сказала, боль и чувство потери этого ребенка не утихнут.
– Мне очень жаль, милая. – Я сглатываю комок в горле и быстро моргаю, чтобы и самой не заплакать. – Когда это случилось?
– Этой зимой, – все также тихо отвечает Джули.
Я только киваю и смотрю перед собой, думая о том, какая жизнь все-таки сука. Это так неправильно, что теперь этот ребенок остался сиротой, как раз тогда, когда присутствие родителей необходимо.
Меня растил отец – мама ушла от нас, когда мне было шесть, и я не очень хорошо ее помню. Но мне ее не хватало, несмотря на то, каким замечательным был папа.
– Терять кого-то всегда больно, Джули. Но, знаешь, грустить по дорогим нам людям нормально. Ты скучаешь по маме и папе, должно быть они были очень хорошими. – Я улыбаюсь ей, желая хоть чем-то подбодрить. Боже, если бы я знала как. Не так это просто, особенно когда сама рассыпаюсь на части.
Девочка кивает, и чуть помолчав, немного застенчиво спрашивает:
– Ты тоже по кому-то скучаешь?
«По Дэнни. Я очень по нему скучаю».
– Скучаю, – кивнув, подтверждаю я.
– Этот человек тоже умер?
«Нет, но я для него умерла».
– Нет, он в порядке. – Я зажимаю ладони между колен и кусаю щеку изнутри, нервничая. – Мы просто больше не общаемся.
– А ты не можешь просто ему позвонить? – с простодушием ребенка спрашивает Джули.
Я качаю головой, слабо улыбнувшись.
– Я пыталась, но он не хочет со мной разговаривать.
«Не верю, что делюсь этим с маленькой девочкой».
– Почему? Ты его обидела?
Я киваю.
– Очень сильно. И теперь он не хочет меня знать. Так тоже бывает – мы теряем кого-то только по своей вине.
Черт, не хватает только заплакать сейчас! Я поднимаю глаза к небу и делаю глубокий, размеренный вдох.
– В прошлом году я очень сильно поссорилась со своей лучшей подругой Терезой – я уже не помню даже, из-за чего. Мы не разговаривали целых две недели! – У Джули такое серьезное, сосредоточенное лицо, и она, кажется, отвлеклась от мысли о родителях. – Но потом помирились, и все снова стало хорошо.
– Помирились? И как вам это удалось?
– Мы побили одного мальчика – он приставал к Терезе и я пришла ей на помощь. Так мы снова стали лучшими подругами.
Я смеюсь и к моему удивлению, Джули тоже начинает смеяться.
– Значит, вы показали этому мальчишке, что с вами не стоит связываться, да? – Я легонько толкаю ее плечом, подмигнув.
Джули широко улыбается.
– Еще бы! Так что вы с твоим другом еще тоже помиритесь, – оптимистично говорит девочка.
– Все может быть, – пожимаю плечами я, понимая, что этого не случится.
Из-за собственной глупости я навсегда потеряла Дэнни.
– Джи, тебе пора делать уроки.
Я оглядываюсь через плечо и встречаюсь с глазами Майкла. Он стоит в дверях, скрестив руки на груди, и снова по его лицу я не могу разобрать, о чем он думает.
Интересно, слышал ли он наш разговор и как много?
Джули издает протяжный вздох, поднимаясь. Я тоже встаю.
– У тебя очень серьезный брат, – замечаю я, отлично зная, что он все слышит.
Девочка закатывает глаза.
– Он мне не брат, а дядя. Будь он братом, может, не был бы таким занудой.
Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться. Майкл хмуро сводит брови вместе, но никак не реагирует на ее комментарий.
– Пока, Харпер, – машет рукой мне девочка.
 
– Пока, Джули.
Я машу ей в ответ, и она скрывается в доме. Майкл остается стоять на крыльце. Он смотрит на меня, но ничего не говорит, а я не собираюсь торчать здесь и ждать, пока он придумает еще что-то, чтобы унизить меня.
Не прощаясь, я разворачиваюсь и направляюсь к своему дому.