Это несерьёзно (СИ)

В зал возвращаюсь с идеально прямой спиной, беспечно спокойная. Кладу телефон на стол и приступаю к омлету. Баженов так и не притронулся к еде. Откинувшись на диванчике, он водит пальцами по экрану смартфона и загадочно улыбается.
Он рассматривает мои эрофотографии. Безумие. Просто безумие. Я изо всех сил стараюсь вести себя естественно, но забываю дышать, зная, что вот-вот он долистает до последней, а когда это происходит — сжимаю ноги так сильно, что ощущаю между ними спазм. Допрыгалась.
Демьян смотрит на фото несколько секунд, затем бросает на меня шальной взгляд, быстрым движением языка смачивает губы, берет салфетку и вытирает рот, последовав моему совету, данному чуть раньше. Громко сглатывает. Сердце разрывается, пронзает еще один спазм, я сжимаю ноги и кончаю за завтраком в кафе, прилагая нечеловеческое усилие, чтобы никто ничего не заметил. Упираюсь лбом в ладонь, полуживая от стыда и наслаждения.
Баженов с легкой улыбкой внимательно наблюдает за происходящим. Берет приборы и наконец ест с аппетитом, словно получил то, на что рассчитывал.
Через полчаса он останавливает машину в каком-то тупике. Мы стягиваем верхнюю одежду, перелезаем на заднее сиденье и набрасываемся друг на друга. Любовь сделалась жадной, она не оставляет места здравому смыслу.
Рука Демьяна оказывается под моей водолазкой и грубо тянет за ремни, сдавливая грудь и чуть придушивая ошейником, пока я, задыхаясь, двигаюсь на каменном члене, плавясь от новых ощущений.
— Так ярче? Так тебе нравится кончать, да? — накидывает он грубых пошлостей, которые царапают кожу, будоража еще сильнее. Сжимает мое горло.
— Прекрати, — умоляю. — Прекрати это делать. Мне неловко.
— Чуть в штаны не спустил, как твои фото увидел. Ты мокрая же вся была, ну просто шлюха в ошейнике.
— Демьян!
Он насаживает меня до упора, отчего я вскрикиваю. Острый кайф расползается под кожей. Дрожу и упиваюсь близостью, запахом возбуждения. Упиваюсь тем, что могу позволять себе быть раскованной, быть шлюхой в его руках, доступной, смелой.
— Моя. Скажи вслух. Чья ты девочка? О чьем хуе мечтала?
Сжимаю губы и отрицательно качаю головой: ни за что я не произнесу такое. Умираю от смущения даже слушать. Сама с каждой секундой все ближе к финишу. Закрываю глаза. Демьян грубо стягивает с меня водолазку, задев крючочки, и я ахаю — больно! Тут же нежно облизывает грудь, оставляя влажные следы, расцеловывает шею. Тянется к губам и жадно целует.
— Я эту фотографию поставлю на заставку.
Боже.
— Удали ее!
Качает головой.
— Подонок.
Зажмуриваюсь. Он сжимает мои бедра и вдруг начинает двигаться сам — резко, быстро. Боже, да у него крышу окончательно срывает! Демьян скользит в моей смазке, которой так много, что это еще один повод умереть от смущения, и дуреет, как по уши втрескавшийся юнец. Трогает меня, обнимает.
— Чья ты, девочка? — Шлепает по ягодицам.
Внезапно останавливается, выходит, и я кричу от нетерпения. Умоляю продолжить.
— Блядь, чья, Кристина. Вслух.
— Твоя. Я твоя, Дёма, блин. Дёма.
Мы целуемся, он вновь начинает брать мое тело. В этот момент пронзает острый спазм — как продолжение того, что было в кафе, только в миллион раз сильнее. Как если бы сначала осыпало легким дождем, а затем на голову рухнуло небо! Демьян двигается, совершает безумные круговые движения, а меня разрывает на части. Я превращаюсь в ощущения и сжимаю каждый миллиметр его члена. Перенимаю биение в выпуклых венках, напряжение, жажду. Я так сильно его чувствую, что будто перестаю существовать сама.
Небо упало, кругом ночь. Есть только он и я. Умираю от удовольствия и кончаю, захлебываясь любовью.
Демьян догоняет, изливаясь в меня. Мы оба горячо стонем, обнимаясь. Вновь целуемся, силясь насытиться и одновременно — отдышаться. Немыслимо, просто немыслимо.
— С тобой я работу не сделаю, — низко выдает он через время, когда наши глаза встречаются. Мы ищем друг в друге одобрение, подтверждение чувств. — Забил на спортзал. Даже поесть спокойно не получается. — Дышит-дышит-дышит. Вспотел весь. Добавляет с восхищением: — Бессовестная.
 
Он и правда похудел за последние недели, но и я отощала. Так что упрек не принимается.
— А я просила успокоиться. Причем не один раз.
Через пару ударов сердца Демьян спрашивает:
— Не перегнул в конце? Со словечками. Ты вошла в кураж, мне хотелось, чтобы ты пылала.
— Блин. — Закрываю глаза и утыкаюсь ему в шею.
Было очень хорошо, я ему настолько доверяю, что расслабляюсь и кайфую от того, что он со мной делает. И я не использовала стоп-слова, хотя могла бы. Не решаюсь признаться вслух, что меня такое заводит. Это слишком. Стесняюсь напрямую попросить о чем-то, это все немного тормозит процесс познания, но мы ведь никуда не торопимся.
Демьян нежно поглаживает, пропускает мои волосы сквозь пальцы. Говорит вполголоса:
— Моя любимая девочка, мне очень хорошо с тобой. Сегодня мы тебя заживо сожжем в стыде. Будет классно.
Чуть прикусываю язык, думая о предстоящем вечере. Мы ужинаем с давней подругой Демьяна, Аишей, а потом, возможно, поедем в студию, где можно поиграть с красивыми разноцветными свечами. Как все пройдет — понятия не имею, одновременно хочу узнать и побаиваюсь.
— Я тебя люблю, — шепчу.
— И я тебя люблю, птенец. Больше всех.
— Уверен?
— На сто процентов. — Он бросает взгляд на часы. — Мне нужно было быть в «Солар» еще час назад, а я не могу от тебя оторваться. Я… не помню, чтобы когда-то ставил своих девочек выше работы. Если бы я так делал, был бы сейчас обычным кодером в каком-нибудь стремном банке.
Хмыкаю.
— Я — не обычная девочка для тебя.
— Ты того стоишь.
Он наблюдает за тем, как я надеваю водолазку. Достает сигарету. Произносит задумчиво:
— Мне столько хочется попробовать с тобой. Столько эмоций и ощущений с тобой разделить. Миллиард идей. Но обязанности никуда не денешь. Жаль, мы не начали это делать лет десять назад.
— Я открыта для экспериментов, но сегодня будет одно условие.
— Всего одно? — Он выдыхает дым. — Я надеялся на какой-нибудь список. Для начала.
  
Глава 40
 
Демьян
Возможно, кто-то помнит Карасёва — чувака, что, будучи на пенсии, наживы ради запустил незаконный порно-сайт с несовершеннолетними актрисами. Сегодня он дает интервью федеральному каналу. Сидит в кресле, довольный такой, лоснящийся от сытой жизни образцово-показательный гражданин. С его подачи накрыли целую группировку, он оплатил девочкам реабилитацию и прямо сейчас купается в лучах славы.
В стеклянный кабинет набилось по меньшей мере с десяток человек, вот-вот начнется запись. Я прохожу мимо и делаю приветственный взмах рукой, Карасёв же в ответ не машет. Вместо этого он меняется в лице и несколько раз растерянно кивает, хватает платок, промокает лицо и шею. Его помощь мне пригодилась в восстановлении справедливости с Марком Россом. Полезный оказался человек.
Отец всегда говорил, что лучший сотрудник — это тот, кто недавно взял жилье в ипотеку. Ему необходимо платить банку и делать ремонт, этот парень ни за что не потеряет работу. Я сейчас сотрудничаю с немного другого плана товарищами, поэтому, пожалуй, обобщу отцовские слова: лучший сотрудник — этот тот, кому есть что терять. У Карасёва началась новая жизнь, и с моей помощью он сделает еще много хорошего.
Сегодня сам Карасёв мне не нужен, только его сервера, которыми может воспользоваться, по идее, любой ушлый посетитель коворкинга. Прохожу в кладовку и устраиваюсь прямо на полу.
Ситуация следующая: после прошлой грандиозной атаки Звезд, которую мы отразили, заодно запустив червя в гребаное звездное логово, хакеры на пару недель затаились. Следующая их атака была до идиотизма слабой. Кроме того, они оставили грязный след, по которому я осторожно пройду сегодня. Это абсолютно точно западня, но если есть дорога, то кто-то обязан по ней прогуляться.