Это несерьёзно (СИ)
Дружба — это одна из самых восхитительных вещей на планете. Человеку нужен человек. Да что там! Необходим жизненно. Концентрируясь на ком-то одном, например на мужчине, муже, и высекая из жизни других людей, мы лишаем себя важнейшей социальной составляющей. А потом, если этого мужчину теряем, пусть даже по собственной инициативе, внутри остается настолько огромная дыра, что на ее заполнение могут уйти годы. И вот уже побитой собакой бежишь просить прощения и умолять вернуться, готовая на все. Ведь кроме него у тебя нет ничего больше и кажется, что бороться за брак — единственное, на что ты способна.
Если же есть друзья и любимая работа — ты страшный человек, тебе море по колено. Поэтому я почти справляюсь с разводом. Почти хорошо.
Это все объясняю девочкам за праздничным столом, чтобы как-то обосновать присутствие на девичнике Демьяна и безумно красивое кольцо, которое он мне подарил.
Оно сверкает. Как же оно сверкает! Наверное, у друга правильнее было бы попросить сережки, но сережки я не могу увидеть в любой момент времени. Это украшение больше для других людей, а я слишком эгоистична сейчас и хочу праздник для себя.
— Хочешь сказать, что он… не причина твоего развода? — кидают наводящий вопрос девочки.
Зоя, Катя, Гуля — мои новые приятельницы. Они тоже художницы, и мы долго друг друга лайкали в социальных сетях, а после моего переезда начали общаться офлайн. Они знают и про Муравья, который, кстати, пропал в последнее время.
— Абсолютно нет. Демьян здесь вообще ни при чем.
— И вы… не спите? — понижает голос Гуля. — Вот с таким вот… другом. Совсем?
Баженов как раз возвращается за стол, его место — рядом со мной. Демьян не выглядит смущенным из-за того, что вокруг столько девушек. Он знает, что, если выбирать между подругами и им, выбор даже стоять не будет.
— О чем спор? — спрашивает.
— Гуля не верит, что мы не спим.
Быстро переглядываемся, в его глазах что-то мелькает, но быстро улетучивается. Та ночь осталась в прошлом.
— В сексе наши вкусы не совпадают, поэтому им мы предпочитаем заниматься по отдельности, — произносит Демьян мягко. — Все остальное очень хорошо делать вдвоем.
Его необычные глаза — магнит, когда он приветлив, а произношение «очень хорошо» рождает волну мурашек, и судя по всему, не только у меня.
— Демьян не верит в институт брака, — сообщаю, делая глоток воды.
— Сколько раз тебе нужно развестись, чтобы тоже разувериться? — парирует он.
— Хоть сколько, Дёма. Я верю в любовь к единственному и буду ее искать, несмотря на то что бывший превратил меня в забитого глухого енота.
— Поднимем этот вопрос через пару лет, — усмехается Демьян. Потягивается и кладет руку на спинку дивана, будто приобнимая меня, но при этом не касаясь.
Такое мужское внимание льстит и здорово поднимает самооценку.
— На моей новой счастливой свадьбе, — спорю я, просто чтобы спорить.
— А во что ты веришь, Демьян? — спрашивает Гулиза. — В инстинкты?
— Чем выше примат, тем меньше у него инстинктов. Я не приемлю ложь, а она рано или поздно появляется в любых моногамных отношениях. Мне нравится, когда моя женщина в постели даже мыслями со мной. Сохранить такое на долгий период невозможно. Поэтому я за свободу.
— Возможно сохранить, — говорю я.
— Невозможно, — возражает он.
— Полиамория? — вклинивается Зоя.
— Не обязательно, но вполне допустимо.
— Не представляю, как с такими разными подходами к жизни вы дружите! — ахает Гуля.
Мы с Демьяном снова переглядываемся.
— Окей, — произносит он, двигается ближе. — По статистике, чтобы завести друга, нужно провести с человеком вместе пятьдесят часов. Лучшего друга — триста. У взрослых людей, у которых работа, дети, ипотека или… стартап, такого ресурса физически нет, поэтому очень часто лучшие друзья — это те, кого мы находим в детстве, в школе, в университете.
— Демьяна я нашла в детстве, — подхватываю. — Мы пробыли вместе куда больше, чем триста часов. Наверное, много тысяч. Я полностью уважаю его выбор, а Демьян — мой, в этом наш секрет.
— На сто процентов. Потанцуешь со мной? Я поеду уже.
Он протягивает руку, и я ликую! Вкладываю свою ладонь в его. Мы идем на небольшой танцпол, я обнимаю Баженова за шею, а он меня — за талию. Медленно двигаемся. Нас тут три парочки в ресторане под софитами. Первый за пять лет день рождения без мужа, и я в порядке.
— Спасибо тебе, — шепчу. — Все прошло чудесно.
— Спасибо тебе, — отвечает Демьян.
— У тебя тоже нет свободных трехсот часов, чтобы завести нового лучшего друга? Б — безысходность.
— Ты мне нужна, птенец, — улыбается он.
Сердце, кажется, таким огромным становится, что теплом и счастьем распирает. Если это не любовь, то я не знаю что. Приятно быть нужной ему.
— Ты мой самый лучший друг, — говорю тихо.
Обнимаю Баженова крепче, он склоняется и касается носом шеи. Ох господи. Демьян щекочет дыханием, и я улыбаюсь от наслаждения. Ощущаю покой, счастье и безопасность. В этом состоянии и живу следующую неделю, а потом все меняется.
Потому что Демьян не отвечает на сообщения целые сутки. А сутки — это много, слишком много для дружбы. Справедливо решаю, что он заработался или кого-то встретил, влюбился. Все может быть, но я ведь не прошу многого! Пары сообщений будет достаточно.
Маюсь с утра до вечера. Баженов будто бросил меня в тот момент, когда нужен совет по поводу развода с Марком и раздела имущества.
«Да где тебя носит? На кого ты меня променял?» — пишу, отчаявшись.
В шесть утра Демьян скидывает фотографию градусника, на котором число сорок.
***Он против того, чтобы я приезжала, причем как-то резко, категорически, но у меня на этот счет другое, свое собственное мнение. Тем более ветрянкой я переболела в детстве и заразиться от Баженова не могу, теоретически.
Привожу ему домашнюю еду, встречаю курьера с доставкой жаропонижающего. Демьян так редко болеет, что совсем не умеет лечиться. Он сутки пытался игнорировать предписания терапевта, но затем все же сдался — температура выбила из колеи даже его, на несколько дней лишив возможности работать.
Он нервничает, просит будить, если будут звонить на личный мобильный, это важно. Клиентов «Нео технолоджи» периодически дэдосят как-то супер хитро, и Демьяну нужно контролировать ситуацию.
Но контролировать он не может: два дня спит практически беспрерывно, и я к нему почти переезжаю на это время. Как иначе ухаживать?
Мерю температуру, даю жаропонижающее, варю супчики и мажу редкие высыпания на спине специальной мазью. От зеленки Баженов категорически отказывается, хотя это было бы забавнее.
Когда ему становится лучше, мы вместе заедаем сериалы чипсами и болтаем обо всем подряд.
Сексуальное напряжение между нами, кажется, начинает таять. Возможно, дело в том, что Баженов больше не выглядит, как секс-мечта: носит очки и спортивные штаны, не бреется и наконец-то напоминает типичного айтишника. Таким он мне тоже нравится. Даже, наверное, еще больше. Потому что не представляет опасности, с таким проще дружить. В эти дни мы как будто на равных.
Но сны с ним терзать продолжают. Новый опыт, когда он снимает майку, а я хватаю каламин и присаживаюсь близко-близко, лихорадит совсем не по-дружески.
«У него температура, Кристина! — ругаю я саму себя. — А ты все еще замужем!»
В остальное время, к счастью, Демьян предпочитает ходить в одежде и не будоражить своим прессом и развитыми мышцами спины и плеч.
Любовницы ему звонят. Приезжать не приезжают, но иногда он говорит с ними по телефону. Особенно с какой-то Русланой, почти каждый день, а я… чтобы перестать выглядеть чокнутой сталкершой, решаю тоже отправиться на свидание.
Пару недель назад, еще до дня рождения, мы с Баженовым заезжали в автосалон, чтобы докупить какие-то штуки к его мерсу, заодно я посмотрела, что сейчас есть в наличии, посидела за рулем, пока мой занятой друг решал вопросы. С одним из консультантов, довольно приятным высоким Вадимом, мы вдруг начали флиртовать, завязался необычный разговор.