Каратист: путь воина. Том 3 (СИ)
Шеска выходит, пока портье набирает номер. Быстро возвращается к машине и через десять минут останавливается возле телефона-автомата на углу Второй авеню и Тридцать седьмой улицы.
Джилл Таун отвечает сразу же. Шеска просит позвать детектива.
– Где вы? – спрашивает Воорт.
– Хочу сразу прояснить один момент, – говорит Шеска. – Всю информацию на этой дискете я собирал сам. Никто не помогал. Никто не знал, что я фотографирую. Я сам ставил жучки. И я отвечаю за все. Поймайте этого типа раньше, чем он взорвет людей.
– Расскажите мне о Мичуме.
– Он погиб при пожаре. Вы тратите время.
– А несчастные случаи?
– Какие несчастные случаи?
– Давайте встретимся. Я приду один.
Шеска сухо смеется. Мимо проезжает полицейская машина, и сидящие в ней даже не смотрят в его направлении.
– Бывали когда-нибудь в левенуэртской тюрьме, Воорт? То, в чем я только что признался, может отправить меня туда на многие годы.
– А Джилл? – спрашивает Воорт, с трудом подавляя гнев. Вероятно, детектив спрашивает, будет ли она в безопасности.
Придется что-то ему отдать.
– Разве она не решила прекратить сомнительную работу? Тогда все счастливы.
– Откуда вы знаете, что она решила?
– Вы мне сказали. И, если бы не я, вы абсолютно ничего не знали бы о Грине. А теперь слушайте, – говорит Шеска. – Вы ошибаетесь. Он не собирается взрывать ни Полис-плаза, ни участок.
Пауза.
– Но рисунки…
Шеска прерывает детектива, желая завершить разговор и уйти от этого телефона. Он усиливает нажим, используя властный «полковничий» голос:
– Подумайте. Грин забрал из Массачусетса все, что ему нужно. Ему были нужны фургон, динамит, удобрения. Не думаете же вы, что ему не нужны рисунки объектов?
Воорт дышит медленнее и глубже.
– Разве не было бы логично, – продолжает Шеска, – оставить рисунки, которые не нужны, и взять нужные? Другого места?
И чертов коп еще спорит!
– Может быть, у него есть еще рисунки Полис-плаза, один, – говорит Воорт, привыкший играть на другом поле. Городской коп, спец по сексуальным преступлениям, местный парень, не представляющий общей картины, нуждающийся в помощи человека, которого хочет арестовать, и даже не понимающий, что они должны быть союзниками. – Вы хоть представляете себе, сколько людей оказались в тюрьме из-за отсутствия логики? – спрашивает Воорт. – На месте преступления оставляли ручки из отеля. Оставляли телефонные счета, кредитные карточки, отпечатки пальцев. Логично?
– Вы злитесь на меня и поэтому не думаете. Вы действительно готовы рискнуть жизнью ваших друзей только потому, что не хотите, чтобы я оказался прав? Не хотите верить мне – поверьте заключениям Мичума. Воспользуйтесь дискетой. Воорт, поставьте себя на место Фрэнка Грина. Вы умны. Ненавидите полицию. Хотите убить как можно больше людей – в том числе и начальников – в доступном месте. Вы знаете, что никогда не сможете провести фургон через барьеры. Вы не самоубийца. И хотите выбраться. Так что думайте, Воорт. Если верить досье, у вас светлая голова. Думайте о месте, куда полицейские обычно не ходят, где нет защитных приготовлений, месте, о котором писали в газетах и где, как знает половина города, в определенный час – и довольно скоро – Фрэнк Грин может найти сотни ничего не подозревающих полицейских.
Шеска почти слышит, как детектив выдыхает:
– О Боже.
Воорт понимает, куда ведет Шеска, и, пусть не желая соглашаться, оценивает трагические возможности.
– Бог его не остановит. Только вы.
– Вы хотите, чтобы я игнорировал единственную имеющуюся у нас улику?
– Дискета тоже улика, а жизнь иногда – одна большая гипотеза. В Нормандии Гитлер сделал неправильный выбор и проиграл войну. До свидания, Воорт. Вы сами создали себе проблему. Все эти копы, ваши друзья и родственники, зависят от вас. Я мог бы остановить Грина, но вы за мной погнались. Так что ответственность теперь на вас. Меня тут нет. Я далеко отсюда. Вы больше меня не услышите. Пусть вам помогают друзья.
Но коп по-прежнему нападает.
– Уезжаете? – В голосе звучит неистовая ненависть. – Что ж, мне плевать куда. Вы убили этих людей. Я развешаю ваши портреты на почтах. Организую передачу о вашем проекте по телевидению.
Разумеется, Шеска знает, что в Вашингтоне Воорт подписал договор о неразглашении, но очевидно, что копа не остановит клочок бумаги. Воорт устроит «утечку» так, чтобы казалось, будто она исходит не от него.
– Я вас всех посажу, – обещает Воорт.
Шеска чувствует в копе яростное ожесточение вместо признательности. Воорт распространит портрет и описание Шески – и синтезированные компьютером варианты – по всей стране. Ему это по силам. Любая телевизионная сеть ухватится за такую историю.
– Знаете, каково иметь возможность остановить человека вроде Грина, предотвратить нечто ужасное – и потерпеть неудачу? – шипит Шеска. – Вы никогда не забудете. Вы никогда себя не простите. Вам до самой смерти будут сниться крики жертв. И кстати говоря, – он заставляет себя вернуться к актуальной проблеме, то есть Фрэнку Грину, – на случай если мы что-то упустили, проверьте в сегодняшней «Пост». Страница восемь, колонка два.
– Вы просто гадаете, – огрызается Воорт, но Шеска вешает трубку.
Невероятно. После того как Шеска пошел на такой риск, неужели коп действительно отмахнется от предложенной помощи из-за личной вендетты? Шеска рисковал жизнью, отдавая материалы в руки Воорта, и теперь в такой ярости, что на мгновение лишается зрения.
Шеска прислоняется к будке, чтобы удержаться на ногах.
Невидимый город. Невидимый Шеска.
Он обращается к детективу, словно повешенная трубка еще может передавать голоса:
– Воспользуйся тем, что я тебе дал. А потом я приду за тобой. Когда бушуют эмоции, может случиться всякое. Например, несчастный случай.
Глава 20
Воорт неподвижно сидит на краю складного дивана, уставившись на черную компьютерную дискету. В комнате тихо. Опираясь на подушку, Джилл обеими руками массирует ему плечи. Возле дивана горит маленькая настольная лампа, и металлическая часть дискеты бросает на ближайшую стену продолговатый блик.
Он по-прежнему одет так, как спускался за дискетой Шески: брюки без ремня, футболка, туфли на босу ногу.
– Будешь читать? – спрашивает она.
Дискета тяжелее, чем должна быть, но Воорт говорит себе, что ему это только кажется. Еще ему кажется, будто поверхность излучает жар, словно дискета вобрала не только факты о людях, но и их страсти и страхи – и кровь, гонимую сквозь сердце.
Он слышит слова отца, произнесенные много лет назад, когда ему было девять: «Когда ты станешь полицейским, то в один прекрасный день почувствуешь искушение самому нарушить закон, чтобы избавиться от преступника. Ты скажешь себе, что это ради большего добра. Скажешь себе, что другого пути нет и что так ты спасешь людей. Но если сделать это один раз, во второй будет легче. А потом будет и третий».
Воорт оборачивается и смотрит в глаза женщины, которую такая же дискета поместила в список жертв. Если он не использует эту информацию, может погибнуть еще больше людей.
– Джилл, у тебя есть компьютер?
Он чувствует себя грязным. Она достает маленький ноутбук «Тошиба», ставит на кухонный стол и нажимает кнопку. Еще есть время передумать. Но пальцы Воорта, кажется, двигаются сами по себе, вставляя дискету в дисковод.
– Я тоже хочу посмотреть. – Джилл устраивается рядом. Ее лицо горит предвкушением, и у Воорта мелькает мысль, не выглядит ли он так же.
– Нет. Сядь там. – Воорт чувствует себя лицемером, защищая личную жизнь Фрэнка Грина.
– Конрад, меня это тоже касается.
– Обещаю, если здесь будет что-то о тебе, сможешь посмотреть.
На этот раз она не спорит, и Воорт благодарен хотя бы за это.
На дискете оказывается всего одно досье, озаглавленное «Грин, Фрэнк». Воорт смотрит на фотографии и подзаголовки: «График», «История», «Привычки», «Планы».