Наследник. Проклятая судьба
Тогда, у руин, он не успел даже толком осознать то, что он делал. Сейчас же… сидел и ужасался. Но даже не пытаясь прекратить эту жутковатую трапезу. Тем более что его измененные зубы удивительно легко отрезали куски мяса. Словно это была не сырая плоть, а вареная картошка или еще что-то в этом духе.
Ну и вкус.
Он был божественным.
Никогда ранее Всеволод не был поклонником ни тартара, ни суши. Просто не нравилось. Особенно сырое мясо. Сейчас же он попросту наслаждался. Столько оттенков! Настолько богатый и нежный вкус!
Увлекшись он невольно хватил зубами кость. И… она треснула. Бедренная кость. Сам же едок ощутил это как незначительное сопротивление. А в его рот попал костный мозг, показавшийся ему еще большим деликатесом.
Усилием воли остановившись, он замер.
Это было странно и страшно.
Сначала эта мерзость, похожая на личинок иллитида. Теперь эта жутковатая диетическая страсть. Как это все воспринимать? Иллюзия? Может быть он сейчас лежит где-то там у входа заваленный песком, которые его поначалу смог изрядно припорошить. И он его даже наглотался…
«Стоп!» — пронеслось в голове у Всеволода. И тот встал, роняя кость на пол. — «Точно! Песок!»
Он ведь чувствовал в нем угрозу. И его им немало накрыло, когда буря добралась до укрытия. Пришлось даже отплевываться, ибо он попал в рот, нос и глаза. А значит мог принести и личинок. Пусть не таких больших, как те тварюшки, выпавшие из него. Но чем черт не шутит? В конце концов там ведь было не видно ничего.
«Хотя что это мне дает?» — пронеслось у него в голове…
Так или иначе, но он насытился, обдумывая новые факты. Относительно, конечно, насытился. Ибо казалось, что желудок у него просто бездонный. Три ножки в нем исчезли без всяких проблем. А раньше ему и одной хватило бы за глаза на день или даже два.
Усилием воли остановив свой жор он подхватил шлем и направился к клеткам.
Подошел — и едва не ахнул.
Именно сюда убежал тот огр. И именно здесь он и находился. Лежа. Не вписался в поворот и просто влетев головой в низкую для него каменную балку, от чего разбил себе голову.
Клеток здесь было много.
От входа в зал всего оказалось не разглядеть из-за кучи неразделанных туш. Ибо просторный зал в этом месте переходил в достаточно разветвленную систему помещений с загона и клетками. И, на первый взгляд, конца-края им не было.
Преимущественно здесь находились четвероногие животинки, туши которых лежа у входа. Эти твари больше напоминали каких-то мелких и тупых демонов. Во всяком случае в полном сборе. Там-то они лежали выпотрошенные, без голов, с отсеченными до колена ногами и лишенные шкуры. И… в общем Всеволод постарался не думать, что он только что сожрал кучу мяса каких-то разумных существ…
Чем они сами питались?
Бог весть. Он не знал. И знать не хотел. Потому что нигде поблизости никаких кормовых запасов каких-то особых не наблюдалось. Как они тут появлялись? Еще более сложный вопрос.
Так что парень просто шел сквозь ряды этих клеток и более масштабных загонов. Старался к ним не приближаться.
Сотни и сотни метров.
Казалось, что здесь находились тысячи или даже десятки тысяч этих четвероногих. Всеволод остановился и осмотрелся.
Постарался почувствовать упорядоченные сущности, как прежде. И очень скоро обнаружил, что в конце этого коридора, за поворотом, что-то не то. Оттуда «пованивало» чем-то особенным.
Так и есть.
Какие-то гуманоиды. И они смотрели на незнакомца со смесью ужаса и ненависти. Видимо посчитав за местного обитателя.
— И как вы тут все оказались? — не выдержав спросил Всеволод, когда его осенило — это авантюристы. Обычные приключенцы всех мастей, которых каким-то ветром сюда занесло. — Вас они что, тоже жрать собираются?
— А ты кто? — первым нарушила тишину странная «женская особь» с красной кожей, изящными рожками и прочими признаками демонической породы. Но умеренной. Явно смесок какой-то.
— Прохожий, обшит кожей, — буркнул Всеволод, снимая шлем.
Он ведь его надел, на всякий случай, когда отправился осматривать клетки. Да, верхнее забрало было открыто. Но слегка светящиеся глаза пугали и не позволяли нормально разглядеть вполне обычное лицо.
Шлем скользнул ему в руку и по клеткам с гуманоидами пробежал облегченный вздох.
— Эльф. Эльф… — слышалось отовсюду.
— Выпусти нас! Спаси!
Всеволод же не спешил с действиями.
— Как вы здесь оказались?
— Пленники. — хмуро произнес довольно крепкий мужчина. — Прятались от песчаной бури. Пошли на нижние этажи. Там нас всех и повязали.
— А что там?
— Какие-то твари с щупальцами из морды, — произнесла де краснокожая.
— И они заставили вас подчиниться?
— Да…
— Ты знаешь? — удивилась красная.
— Это иллитиды. А песок бури, видимо, их рук дело… — произнес Всеволод и осекся. Он увидел в стороне мощную клетку с демигрифоном. Братом близнецом своего Гаврюши. Который, видимо, погиб там, на вершине башни во время взрыва. Или нет?
— Эй! — крикнула красная. — Не подходи к нему близко! Он очень опасен!
Демигрифон тоже заметил внимание к своей персоне. Но даже не пошевелился, просто холодным и не предвещающим ничего хорошего взглядом, смотрел на этого «человечка».
Но человечек спокойно подошел. Несколько других «двуногих» что-то нехорошее кричали, явно предупреждая его держатся подальше. Но он их не слушал.
Он взялся за прутья клетки.
И посмотрел на него с какой-то… жалостью…. «ЖАЛОСТЬЮ?» От этой мысли демигрифон аж подскочил и зарычал, взбешенный этим обстоятельством. И тут же замер… Потому что этот «двуногий» начал вспоминать Халишу. И не только ее…
— Ты не Гаврюша… — тихо произнес он. — Ты ведь не умирал с тех проклятых времен. Да?
Демигрифон кивнул, в знак согласия.
— Как же ты оказался здесь? Сестра не почувствовала тебя. Она думала, что больше никого не осталось.
«СЕСТРА?!» — вновь пронзила голову демиграфина мысль. Он подошел и осторожно обнюхал руку, которую этот «двуногий» сунул в клетку. Она действительно пахла чем-то похожим на дом Нехекары. И, заметив скепсис в глазах демигрифона, двуногий начал вспоминать, показывая произошедшее. То, как он ее спас. То, как возродил. То, как она вернулась. И то, как они стали родичами, поделившись частичками души. А еще он видел Асаф. Древняя богиня тоже уцелела в той бойне.
Взгляд демигрифона от этих сведений повеселел, потеплел и он, кивнув на клетку, ударил ее клювом. Тут же вспыхнули руны. И медленно угасли. Двуногий несколько секунд с недоумением смотрел на него. А потом произнес: