У Ворона две жизни
– Атли! В сторону! – Василиса упала на одно колено.
Волк отпрыгнул, открывая Белогора. Василиса закричала, позволяя поглощённой энергии огнём вырваться на свободу.
Белогора окутало пламя, а Василиса всё продолжала и продолжала высвобождать чары, пока, обессиленная, не повалилась на четвереньки. Дышать было больно, дождь заливал глаза, ноги и руки дрожали от напряжения. Но она достала его. Она достала Белогора!
Василиса победно улыбнулась, глядя на сияющий огненный кокон. А потом её улыбка исчезла.
Пламя взметнулось в небо и рассеялось, а Белогор остался стоять на прежнем месте, совершенно невредимый.
– Чубасья мать… – Василиса задохнулась от ужаса. – Что ты такое?!
Она завыла и ударила ладонями землю. Попыталась подняться, но упала обратно в грязь. Ноги отказывались держать её. Резерв почти опустел.
Атли предпринял ещё одну попытку добраться до Белогора. Прыгнул на него, метя зубами точно в горло. Но старик был готов. Руки сложились в знаки печатей, правая ладонь взметнулась вверх и резко опустилась вниз, словно опуская невидимый рычаг.
Тело волка в полёте переломила судорога, Атли пронзительно заскулил и рухнул на землю. Попытался приподняться, но тут же обессиленно упал.
Василиса закричала.
Белогор пригладил седые волосы, протяжно выдохнул, опустив плечи и закрыв глаза. Отряхнул чёрные одежды и неторопливо прошёлся по двору. Остановился у крыльца и заглянул под лестницу.
– Вот и ты, – облегчённо пробормотал он, поднял с земли серп и развернулся, чтобы уйти в портал.
Не до конца осознавая, что делает, Василиса собрала последние силы и бросилась за Белогором. Она не могла позволить ему уйти.
Наспех сложив печать, Василиса послала в спину чародею огненный шар – единственное, на что у неё остались силы. Но удар не достиг цели, поглощённый серпом. Белогор обернулся и в мгновение ока оказался перед Василисой. Она вскрикнула и повалилась на спину, больно ударившись затылком. Белогор навис над ней чёрной неотвратимой тенью. В его глазах не было и капли света – лишь безумная решимость.
– Не стоило мне мешать, девочка, – перед лицом сверкнуло лезвие серпа.
Василиса зажмурилась.
– Белогор! – крикнул Кирши.
Он стоял спиной к порталу, преграждая чародею путь, тяжело дыша и держась за бок. Кирши не успел отдать приказ. Белогор молниеносно сложил печать – часть магии портала стянулась в тонкое чёрное копьё, которое пронзило Тёмного насквозь и, помчавшись к Белогору, исчезло в серпе.
Кирши захрипел и упал на колени. Белогор, забыв о Василисе, отпихнул Кирши ногой, ввалился в прореху пространства и исчез. Портал стянулся, будто его и не было.
Ужас накрыл Василису ледяной волной, выдавил воздух из лёгких и заставил желудок сжаться в болезненном спазме. Она пыталась вдохнуть, но не могла, пыталась подняться, но ноги не держали её.
Василиса подползла к Кирши и перевернула его на спину. Рана в его груди обильно кровоточила. Дыхание превратилось в хрип, из уголка рта стекала струйка крови, – похоже, было задето лёгкое.
– Всё в порядке, – Василиса огляделась по сторонам, сама не зная, в поисках чего. – Я тебя подлечу. Нужно только укрыться от дождя.
– Ты же не умеешь, – задыхаясь, ухмыльнулся Кирши.
– Всё я умею, – соврала Василиса.
Чародейка подхватила Кирши под руку, помогая подняться.
– Пойдём в дом. Нужно высушить тебя и обработать рану.
Краем глаза Василиса заметила, как подоспевшие Вороны подбежали к Атли. Он всё ещё сохранял облик волка.
– Как он? – крикнула Василиса.
– Жить будет! – отозвался Ворон, ощупывая тело капитана. – Пара переломов.
– Отнесите его в дом! – скомандовала Василиса и поудобнее перехватила Кирши.
Она затащила Кирши в ближайшую комнату. Служанка, встретившая Василису у порога, помогла уложить его на кровать, подбросила дров в огонь в печи и побежала за водой и чистой тканью.
Кирши лежал на спине и тяжело дышал. Воздух с хрипом вырывался из лёгких. На рубахе росло, расползаясь, пятно крови. Дело было плохо.
Василиса распорола ножом рубаху, и у неё перехватило дыхание. Рана оказалась больше, чем она думала. Чародейка сплела целительную печать, потом ещё одну, шептала одно заклинание за другим. Руки дрожали, в горле стоял ком.
– Хватит, – прохрипел Кирши. – Ты же знаешь, что ничего не выйдет.
– Заткнись! – Василиса боялась взглянуть ему в лицо. Всё, что она видела сейчас, – его разорванная грудная клетка. – Я, кажется, замедлила кровотечение.
– Жаль, свидание придётся… – Кирши не смог договорить и лишился сознания.
Василиса заплакала. Боль лезвием вспорола её от живота до самого горла, заставив согнуться пополам в бессильном крике. Кирши потерял слишком много крови, рана оказалась слишком страшной. А Василиса так и не научилась исцелять. Всё, что она могла, – ненадолго отсрочить смерть.
Василиса сжала руку Кирши. Холодную и безвольную.
– Прости, – прошептала она.
Огонь в печи заметался, и Василиса обернулась, отвлекаясь от Кирши.
В углу комнаты стояла женщина. Она вышла из тени бесшумно, неся с собой ночную прохладу. Высокая и крепко сложенная, с крутыми бёдрами, выглядывающими из двух длинных полос ткани, служащих ей юбкой. Небольшая грудь женщины была обнажена, её слегка прикрывали нити массивных бус из камней, перьев и лент. Снежно-белые волосы спадали до самого пола, бездонные чёрные глаза смотрели с нетерпением.
Василиса разглядела на её плече татуировку: красная руна «Мир», вписанная в древний орнамент, который чародейке приходилось видеть только в старых книгах.
– Кто ты? – спросила она, на всякий случай придвигаясь к Кирши чуть ближе.
– О, ты меня видишь… – с полувопросительной интонацией произнесла женщина и с любопытством смерила Василису взглядом.
По спине чародейки пробежали мурашки, а волосы на затылке зашевелились. Ей захотелось вскочить с места и бежать со всех ног, не оглядываясь и как можно дальше, спрятаться от этих непроницаемо-чёрных глаз.
– Интересно, – протянула незнакомка и приблизилась. – Впрочем, это не важно. Я пока не за тобой.
– Кто ты? – повторила вопрос Василиса.
Женщина ухмыльнулась. Недовольно.
– Я почти расстроена, что ты меня не признала. Что ж, вы, чародеи, в последнее время стали пренебрегать старыми богами. И вообще – богами.
Василиса всмотрелась в глаза незваной гостьи, полные непроглядной тьмы. Чувство тревоги усилилось и переросло в панику, когда она поняла, кто перед ней.
– Морена… – выдохнула чародейка.
Богиня смерти улыбнулась и подошла ближе.