Мой адрес – Советский Союз! Тетралогия (СИ)

– Скорее да, чем нет. Если меня муза когда-нибудь покинет, думаю, этой профессией смогу зарабатывать на жизнь.
– Так что за сотрудничество вы хотели нам предложить, молодой человек?
Ага, переходим к делу. Значит, селёдочка подождёт.
– Начнём с того, что у нас в Свердловске – по моей, признаюсь, инициативе – планируется выпуск нового литературного альманаха «Приключения и фантастика». Чисто литературного, и только, как следует из названия, фантастика и приключения. Мы этот вопрос уже обговорили с главредом «Уральского следопыта» Мешавкиным, он обеими руками «за». Но настаивает, чтобы в каждом номере присутствовало новое, раньше нигде не изданное произведение известного автора.
Братья снова переглянулись, но ничего не сказали, как бы предлагая мне продолжать.
– Хотя бы в первых номерах как минимум, своего рода приманка для читателя. Согласитесь, разумное решение.
– Соглашусь, – кивнул Аркадий Натанович.
Борис Натанович, секунду помедлив, тоже кивнул.
– Хотя – это лично моё мнение – даже будучи наполненным произведениями не известных широкому кругу любителей беллетристики авторов альманах будет иметь успех. Слишком уж велик в СССР дефицит такого рода литературы. Но фамилии известных писателей придадут альманаху своего рода вес и солидность.
– И тут я с вами согласен на все сто, – снова покивал старший из Стругацких. – Впрочем, я так понимаю, предполагается, что мы с Борисом должны стать «локомотивом» первого номера издания? Иначе зачем бы вы проделали столь большой путь. Впрочем, я думаю, можно было бы этот вопрос обговорить и по телефону. Я чуть поморщился:
– Всё же предпочитаю такие вещи решать с глазу на глаз.
– Тоже не поспоришь, – вклинился Борис Натанович. – Но вы ведь опять же не могли знать, имеется ли у нас, как вы выразились, новое, нигде неизданное произведение.
Я скромно улыбнулся и, не сдержавшись, отправил в рот ломтик селёдки. Очень уж аппетитно он смотрелся.
– Разведка донесла, что у вас на подходе или вовсе уже закончена новая повесть.
В который уже раз за вечер братья переглянулось. Затем Александр Натанович перевёл взгляд на меня.
– А кто разведчик-то, если не секрет?
Я приложил ладони к груди и, сделав брови домиком, улыбнулся:
– Извините, не могу раскрыть свой источник. Пообещал молчать, как рыба.
– Понятно, – протянул старший Стругацкий. – Интересно, кто же из знавших мог проболтаться… Ну, скажу так, молодой человек, разведка вас не обманула, мы буквально перед ноябрьскими праздниками в Комарове закончили новое произведение, как раз по объёму тянет на повесть. Может быть, вам даже донесли, о чём она?
– Так, в общих чертах, – я неопределённо махнул рукой. – О некоей Зоне, находящейся в выдуманной вами стране. Зона якобы появилась в результате деятельности пришельцев, предметы, найденные в ней, обладают сверхъестественными способностями и стоят огромных денег, но каждая экспедиция за ними превращается в смертельно опасное предприятие. Вот где-то так.
Братья вновь обменялись взглядами, Борис Натанович крякнул и тоже подцепил ломтик селёдки.
– Однако, – жуя его, сказал он, – этот молодой человек весьма неплохо информирован. Я бы дорого заплатил, чтобы узнать источник, из которого он эту информацию черпает.
– Да вот не раскрывает, – хмыкнул Аркадий Натанович и повернулся ко мне. – В общем, вы хотите эту повесть заполучить для первого номер своего альманаха… Борис, ты как на это смотришь?
– Да как-то больше на авантюру смахивает. Мы этот альманах в глаза не видели, даже с Мешавкиным не общались, только с этим молодым человеком, который представился ТЕМ САМЫМ Евгением Покровским.
– Могу показать паспорт.
Я сунул руку во внутренний карман пиджака, извлекая наружу книжицу в красной обложке.
– Да ладно, верим, – отмахнулся Аркадий Натанович. – Но для начала хотелось бы увидеть макет будущего альманаха. Узнать, какие ещё авторы в нём будут представлены, планируются ли иллюстрации, ну и, наконец, размер гонорара.
– Насчёт авторов пока сказать не могу, Мешавкин заверил, что у него уже запаса одной только качественной фантастики хватит на несколько номеров альманаха. А вот с приключениями всё не так радужно, но уверен, что в СССР достойных авторов, пишущих в этом жанре, тоже хватает. Формат альманаха в идеале должен быть аналогичен «Роман-газете», а вот толщиной, как «Звезда», примерно 240 страниц. Никаких стихов, только проза. Насчёт гонорара Мешавкин сказал, что он будет на уровне столичных журналов. Конкретнее пока сказать не смогу. Для меня главное – получить ваше принципиальнее согласие.
 
– Андрон, да пойми ты, то, что снимает Гайдай – это для быдла!
Мы втроём синхронно повернулись в сторону столика, за которым что-то бурно обсуждали Тарковский и Кончаловский. Про Гайдая только что высказался Андрей Арсеньевич, одновременно яростно давя в пепельнице окурок.
– Почему сразу для быдла? – пожимал плечами Кончаловский. – Просто для невзыскательного обывателя.
– Да назови как хочешь – суть от того не меняется. Как можно смотреть его ленты?! – продолжал возмущаться явно хорошо поддатый Тарковский. – Полная чушь! И мне страшно и горько от осознания того, что наш народ это смотрит, да ещё и с удовольствием. Что мы за нация? К чему мы пришли?!
– Идём, Андрюша, идём к коммунизму, – высокопарно заявил Кончаловский, опрокидывая в себя рюмку.
– Да какой к чёрту коммунизм?! Социализм и тот построить не можем! Люди живут в бараках…
– Тише, Андрюша, тише! Тут у стен, сам знаешь, имеются уши.
И покосился почему-то в сторону нашей компании. Тарковский тяжело вздохнул и что-то пробормотал, я не расслышал, что именно, да мне это было и неинтересно. Я тут решал собственные дела, куда более важные, чем стукачество на режиссёра «Андрея Рублёва», благо что и без меня тут наверняка хватало тех, кто негласно «постукивал» в Контору Глубокого Бурения.
Со стороны «Дубового зала» послышалось оживление, а ещё полминуты спустя раздались звуки романса.
 
 
Ой, не будите тумэ ман молодого
 
Ой, пока солнышко ромалэ не взойдёт
 
А-а, а-а-а, а-а-а-ай люба
 
Дай ли чачё да нэй
 
Ой, пока солнышко ромалэ не взойдёт…
 
 
– Цыгане заявились, – криво усмехнулся Аркадий Натанович и повернулся ко мне. – Итак, ваше предложение в общих чертах нам понятно. Если вы не против, мы с Борисом возьмём какое-то время на его обдумывание.
– Примерно?
– Ну-у, возможно, в течение недели дадим ответ. Хватит нам, Боря, недели?
– Думаю, да, – кивнул тот. – Только пусть молодой человек тебе номер своего телефона оставит.
Свой свердловский телефон я ручкой написал на салфетке, которую Аркадий Натанович подсунул мне, он салфетку тут же сунул в карман. Мне лень было лезть за блокнотом, да и лист выдирать из него жалко. Я был уверен, что у Стругацких при себе тоже блокноты имеются, писатели всё же, должны на ходу какие-то мысли записывать… Но видно, они руководствовались теми же мыслями, что я.
– Кстати, нам, наверное, уже пора, – сказал Аркадий. – Мы с Борисом ещё кое с кем должны сегодня встретиться.
– Да, засиделись, – поддакнул брат.
Чего уж засиделись, часа не прошло. Словно прочитав мои мысли, Аркадий Натанович пояснил:
– А вы сидите, вам, наверное, спешить некуда.
Он ободряюще мне улыбнулся, затем достал из внутреннего кармана пиджака портмоне, отсчитал две десятки и положил на стол.
– Тут за всё хватит, что уже заказали, включая чаевые официанту.
– Да не нужно, у меня есть деньги…
– Мы вас пригласили – мы и платим. Вы наш гость. Приятно было познакомиться!
Мы попрощались, я остался в несколько растерянном состоянии. Потом подумал – какого хрена?! И принялся за картошку с селёдкой. Потом заказал кофе и кусок земляничного пирога – ну люблю я сладкое, благо что у меня, как я заметил после переноса сознания, вполне себе ускорился метаболизм.