Измена. Свадьба дракона (СИ)

— А мама рассказывала, что ее однажды выбросила прямо в водопад!
— А я слышал, про падение с Черного утеса…
— Мне все равно, — с дрожью отозвался кто-то. — Я должен пройти, должен, меня готовили к этому двадцать лет.
Я окинула взглядом коридор, насколько хватало видимости, но студентов и впрямь было много, и все потихоньку разбредались, трогая глифические руны, выбитые на дверях, золоченные ручки, гладили пальцами резьбу, выискивая подсказки, боясь прогадать и войти в неверную дверь.
— Пройти в дверь можно только один раз, — подбодрил голос.
Студенты поняли намек и заметались вдоль коридора, а я пошла вперед, стараясь держаться ближе к балкону, скрытому рядом колонн. Меня манила неприметная дверка в конце коридора.
Драконы — особи, склонные к роскоши, купленные со всеми потрохами блеском золота и дорогих камней, стремились выбрать наиболее внушительные двери, манившие росписью, резьбой, монументальностью. Я была свободна от местных предрассудков и спокойно двинулась к дальней дверке, равнодушно рассматривая маленькие баталии, разворачивающиеся перед глазами. Два драконира сцепились в смертельной хватке возле одной из дверей, около другой спорили три драконицы, одной из которых уже расцарапали лицо. Пугала только глухая магическая тишина, наложенная на пространство.
Но едва я положила руку на ручку двери, как сверху ее накрыла ещё чья-то рука.
— Позвольте я открою, — обернувшись я увидела недавнего блондина, с усмешкой наблюдающего за моими попытками, вытащить руку.
— Я первая добралась до двери, — ни на что особо не надеясь, сказала я.
Но драконир только задрал голову и весело расхохотался.
— Ну и что? Я сильнее, и я хочу войти в эту дверь, так что тебе, вейра, остается только уступить. Шитье, кружево, цацки — это для девочек, а настоящие дела оставь мужчинам.
— Послушай, настоящий мужчина… Ой, а что это там?
Начинающий мужчина, любопытный, как все драконы, тут же обернулся, и я, воспользовавшись моментом, рванула дверь на себя. Вот только не учла драконьи рефлексы, поэтому в дверь мы шагнули одновременно.
— Ах ты… — зашипел он и вдруг отпрыгнул.
Мимо прошла едва уловимая глазом огненная полоса, разделившая нас. Похоже мы оба прогадали и шагнули в ту дверь, на которую жаловался папаша одной из дракониц. Вокруг нас занимался пожар. Пламя медленно ползло по почерневшим стенам, оставляя за собой только дым, темень и едкую горечь во рту. Сердце от ужаса подскочило куда-то к горлу и заколотилось, затрепетало подстреленной сойкой.
Вот так я и умру?
— Это потому что ты нарушила правило! — зло заорал блондин, с которого в два счета слетели вся привлекательность и обаятельное нахальство.
В его руке родился серебристый клинок, которым он сшиб одну из горящих балок, рухнувших между нами, а после вдруг перепрыгнул через вставшее между нами пламя и толкнул меня к одной из стен. Я испугаться не успела, как он обернулся и свободной рукой отбил пылающую картину, упавшую на то место, где я только что стояла. Картины, полыхавшие на стенах были такого размера, что прожила бы я недолго. Запястье у драконира мгновенно покрылось волдырями, что было заметно даже в расцвеченной рыжим огнём полутьме. Он спас меня. Снова.
— Но ты тоже нарушил правило, — тихо сказала я. — Это была моя дверь и ты добровольно шагнул вместе со мной.
Его лицо казалось темным, и я не могла разобрать сложное выражение его глаз. Но мне показалось, оно было не таким уж раздраженным.
— Проси о помощи, — жестко сказал он, прижав меня к себе покрепче, и срезал клинком горящую штору.
От дыма слезились глаза, а рот наполнился горькой и вязкой слюной, но я все равно покачала головой.
— И не подумаю.
— Проси, — зашипел он. — Ты открыла дверь, просьба должна исходить от тебя! Я не могу умереть здесь, на мне семейное ярмо, я обязан…
— А у меня только одна попытка, — дрогнувшим голосом сказала я. — Проси и тебя спасут, а я останусь здесь.
— Ты что дура, вейра?! Думаешь для тебя спустится отец-дракон и обнимет белыми крыльями?
 
На меня вдруг снизошло странное спокойствие. Я привыкла к мысли о смерти ещё в двенадцать, после первой операции, и после того дня каждая минута жизни была радостью. В том мире я была свободна и больна, в этом здорова и несвободна. Не знаю, что хуже, но жить в рабстве, опуская глаза перед женой Клависа, сходя с ума от боли и ревности, подчиняясь ненавидящей меня главе клана, было бы той же смертью. Медленной, мучительной. Вечная любовница, навек завоеванная и сложенная в сундук с прочими сокровищами. Украшение. Должность, с которой невозможно уволиться. Да, я не знаю, как можно выйти из ситуации лучше, зато знаю, как бывает хуже, поэтому не боюсь огня. Кричащего мне про долг блондина. Экзамена, в котором, оказывается, можно запросто погибнуть.
На миг мелькнула дикая мысль, что надо закрыть глаза и сдаться огню. Клавису в своей голове, который так нежно шептал о любви и так больно предал. Мне потребовалось усилие, чтобы встряхнуться, и крепко сжать за плечо бранящегося блондина.
— Голос говорил о смирении, что если…
Ноющую боль в груди и в голове разрушили странные хлопки, словно кто-то… аплодировал?
Я медленно распрямилась, с трудом освобождаясь из болезненных объятий своего невольного напарника и недоуменно моргнула. Комната светлела, марево дыма утекало тонкой струйкой в крупный фиолетовый шар, стоящий на столе, за которым сидело четверо мужчин и две женщины в темных плащах с золотым тиснением, соединенных у горла магической руной.
Одеяние магов Академии. Я видела форму Клависа, в которой тот учился, поэтому сразу узнала сходные цвета и описание. Блондин так же расцепил хватку и, бросив на меня короткий злой взгляд, отступил в сторону.
Хлопал нам высокий крепкий старик, в котором возраст выдавали только веселые морщины вокруг глаз и снежно-белая седина. Он крутанул шар и мельком взглянул на ошарашенных магов.
— Шесть золотых мои, — сказал он удовлетворенно, — А также зелье, зеркало и четыре портала.
— Да вы с самого начали знали, что они пройдут! — возмутилась точеная шатенка, чью молодость и прелесть не портили ни мешковатое одеяние, ни грубоватые квадратные бусы. — Вы обманщик, нир Байлок!
— Вот именно, потому и вели эту низкорожденную от самого парка, — возмутился один из дракониров, тыча в меня пальцем, словно я была вещью на продажу.
Да, в Академии все действительно было совершенно иначе, чем в любом земном институте. Правила обучения соответствовали земным только по форме, но не по содержанию. Запутанные личные связи, отношения между учениками и преподавателями, дуэли, открытая вражда, социальное неравенство и запретные пары цвели здесь буйным цветом. И судя по тому, что я услышала, азартные игры тоже не воспрещались. Я читала об этом, даже была к этому готова, но вот так, лицом к лицу, выдержать такое открытое пренебрежение оказалось непросто.
— Значит вея? — одними губами спросил блондин.
Он по-птичьи склонил голову набок и золотая челка кокетливо перетекла на одну сторону, закрыв левый глаз. Я только равнодушно плечами пожала. Он же не думает, что я буду этого стыдиться? А после повернулась к спорящим экзаменаторам и склонилась в приличествующем ситуации поклоне:
— Ничтожная вея приветствует высших ниров Академии.
Старик откашлялся и с интересом перевел на меня взгляд.
— Маленькая вея дает нам урок хороших манер… Это действительно интересно. Ты очень интересная, маленькая вея.
— Обычная низкорожденная, — равнодушно буркнул тот драконир, которому я не понравилась.
— И много ты знаешь низкорожденных, сдавших два первых экзамена в Академию, да ещё и с первой попытки? — возмутилась высокая седая дама, напоминающая строгую немолодую учительницу. — Ты должно быть счастливчик, я вот не знаю ни одной.
— Вот именно! — обрадовался старик. — Мое имя нир Байлок, дитя, не кланяйся мне, а лучше подойди к столу. И ты, юный ант, подойди, вас ждёт последний, самый строгий экзамен.