Режим «Любовь»
– Но всё же опасаться стоит, Валерия, Роберт, даже будучи женатым, останется лакомым кусочком для женщин, – ага, блин, только не для тебя, приторное счастье. На её губы откровенно противно смотреть, такое чувство, что два вареника сейчас просто отвалятся и начнут жить собственной жизнью. – Возможно, мы с вами подружимся, сблизимся и даже станем подругами! – выдаёт это недоразумение. Ага, щас, бегу – волосы назад!
– Простите, Кристина, мне друзей хватает. Настоящих. Найдите подруг соответственно своему статусу и интересам, – вот только такого счастья мне не хватало.
Кристина фыркнула, и хвала господу, лишила меня своей «приятной» компании.
– Что хотела Аланова? – неожиданно за спиной возник Роберт, облокотившись на широкую спинку стула и нависая надо мной.
– Ничего особенного, просто уточнила, насколько близко вы знакомы.
– Ревнуешь? – его горячее дыхание обжигало шею.
– Нисколько. Просто интересно, как это можно целовать?
– Семь лет назад она выглядела вполне пристойно – естественно. А потом, поддавшись модным тенденциям, значительно увеличила все выпирающие места, чем откровенно себя изуродовала.
– Ну слава Богу, а то я начала уж думать, что ты извращенец!
– Кристина умчалась, как ужаленная? Что ты ей сказала? – провёл носом по моей шее, будто собирая запах, вдыхая глубоко, с наслаждением.
– Ничего особенного, включила режим «интеллигентная овчарка».
– Это как? Лает, но не кусает? – мужчина склонялся к моему лицу всё ближе.
– Кусает, дорогой, но потом извиняется, – повернув к нему голову, оказалась близко к манящим губам. Краем глаза заметила вспышки фотографов.
– Ещё немного и я ослепну, как от сварки! – прошептала ему в губы.
– Они ловят интимный момент, не будем их расстраивать… я тебя сейчас поцелую, только не брыкайся, – накрыл своими губами мои – нежно, осторожно, пройдя языком по нижней губе и протискиваясь в мой рот. Это было не как в ЗАГСе – остервенело, сейчас – чувственно, горячо, возбуждающе. Отвечала ему, расслабившись, до конца не понимая – мы играем, или я просто желаю, чтобы этот мужчина меня целовал?
– Переигрываем… – прошептала, с трудом оторвавшись от него.
– Нет, всё в меру, – поцелуй закончился, а вот взгляд не отводил. – Может добавим ещё один пункт в наш контракт? – опустил глаза, не стесняясь смотрел в моё декольте, чем откровенно меня смущал.
– Это какой?
– Обязательный… Обязательное выполнение супружеских обязанностей… – прошептал одними губами.
– Всё уже подписано. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит!
– Лера, два года, напоминаю, два. Вытерпишь? – хитро прищурился, словно понимая, что с таким как он и неделя воздержания в тягость.
– Легко! – удивлён. Но не говорить же ему, что уже столько терплю, и пока жива ещё. Просто иногда на стену лезть хочется. – А ты? Измена будет дорого тебе стоить.
– Не так легко, но постараюсь, – звучало очень неправдоподобно. Взгляд Орлова наконец оторвался от меня и переместился куда-то в сторону. – А вот и братец пожаловал!
Проследила взгляд Роберта, уткнувшись в пару, приближающуюся к имениннику. Молодой мужчина, лет тридцати, русый ёжик на голове, высокий, подтянутый, но достаточно худощавый. Черты лица мягкие, без остроты и серьёзности, скорее мальчик, чем мужчина. Удивительно, но ничего общего во внешности между братьями Орловыми нет: Роберт притягивал к себе взгляд, а Алекс не вызвал бы всю ту гамму чувств, что его брат.
Классический дорогой костюм смотрелся на нём нелепо, по всему было видно, он к такой одежде не привык и чувствовал себя некомфортно. Рядом шла девушка, невысокого роста, худенькая, как ребёнок, короткая стрижка, светлые волосы. Платье на ней дорогое, но она, как и Алекс, чувствовала себя в нём неуютно, постоянно одёргивая длинный подол. Минимум косметики, никаких искусственных дополнений в фигуре – естественность налицо, что радовало.
– Интересно, ей хоть восемнадцать-то есть? – раздался над ухом голос мужа.
– Кольцо обручальное на пальце видишь? Значит, есть.
– Где он её нашёл?
– Давай так, если угадаю, ты выполнишь любое моё желание! – смотрела на него с вызовом, и он поддался.
– Ладно, моя хитрая фиктивная жена, – закатил глаза, соглашаясь, – варианты?
– Только один, и уверена, верный. В отличие от тебя, дежурившего у ЗАГСа пол дня в поисках подходящей кандидатуры, твой брат пошёл самым лёгким путём. Он просто приехал к женскому общежитию какого-нибудь колледжа или техникума, и думаю, уже через двадцать минут мчался в ЗАГС регистрировать свой брак. Всё гениальное – просто! Кстати, почему ты так не сделал?
– Я что, по-твоему, извращенец? – мужчина явно оскорбился. – Ей и двадцати нет, наверное, она могла бы быть моей дочерью. Мне нужна была срочно жена – не спорю, но такая, чтобы я смотрел на неё, как на женщину, а не как на ребёнка.
– Ну, я думала в Москве модно жениться на очень молодых?
– Я не гонюсь за модой, предпочитая выбирать самому. Интересно, насколько она его младше?
– Лет на десять, как и я тебя. В их паре это вполне нормально.
Мы обсуждали пару Орлова-младшего, как будто мы лет десять женаты, с полуслова понимаем друг друга и нам просто нравится обсуждать всех и вся. Наверное, со стороны мы смотрелись идеально, и вряд ли кто-то мог подумать, что наш брак фиктивный. А вот жена Алекса то и дело шарахалась в сторону, как от разряда электрического тока: её пугали вспышки фотографов и гости, подходившие знакомиться. Мне было её жалко, вряд ли она была готова к такому вниманию. Но! Уверена, Алекс тоже заключил брачный контракт, так что она знала на что соглашается.
Эдуард Константинович, казалось, был рад выбору младшего сына, но это только на первый взгляд. Я познакомилась с ним пару часов назад, но от меня не ускользнули его отрицательные эмоции, мимолётные, казалось, еле заметные, но они есть, я всё видела. Он поджал губы, здороваясь со второй невесткой, так же сделал Роберт, говоря мне о Кристине. Отец и старший сын были похожи внешне, и не только.
– Отцу она понравилась, – Роберт так и стоял у меня за спиной. Нравится ему так что ли? Или в таком положении лучший обзор на мою грудь?
– Нет. Ты ошибаешься. Ты видишь то же, что и другие, но его лицо говорит об обратном. Он недоволен.
– Ты ведьма? – он куснул меня за шею, слегка, но я почувствовала.
– Нет. Когда видишь перед собой четыреста лиц в неделю, учишься понимать человеческие эмоции независимо от своего желания. Дети более открыты, они пока не умеют скрывать всё то, что их выдаёт, любая эмоция вот она: радость, смущение, горечь, обида. Просто со временем ты начинаешь чётко и быстро это распознавать. Ты смотришь на его улыбку, когда он говорит, но твой отец не радуется. Присмотрись…