"Фантастика 2023-128". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
– А что будет на месте завода дорожных машин?
– Картинная галерея, основу которой составит собрание герцога. По глухим слухам, в настоящее время герцог послал закупщиков в республику. Там сейчас такой товар чуть ли не даром отдают, лишь бы за живые деньги. Переправят через Швиц.
Долго думать я не стал и уже по привычке начал раздавать приказы.
– Срочно купи два пакгауза, соседних с «Гочкизом». Срочно, пока другие не расчухали. Выделку пулеметов и автоматов мы должны сохранить в столице. С возможностью расширения производства. А пока пакгаузы будем использовать как склады. У нас еще патронное производство на носу. Оборудование из Винетии уже в пути.
– Это недорого, хотя на первом разъезде обошлось бы вдвое дешевле, – возразила Альта.
– Важны даже не здания, хотя бы и каменные. Важна земля под ними. И рядом с заводом «Кобчик-хозбыт» также соседние участки надо скупить. Как там у нас?
Ясырка пододвинула к себе другую укладку бумаг, но доложила, не открывая ее:
– Керосинки и керогазы идут влет. С руками отрывают. Фонари типа «летучая мышь» только у железнодорожников пользуются спросом. Остальные пока не распробовали. И у нас новшество: кузнецы-медники, ремесленники рецкие, повадились выкупать механизм протягивания фитиля, а все остальное ваяют из меди сами. Впрочем, на ярмарке сам увидишь, если приглядишься.
– Какая нам с этого прибыль?
– Чуть больше, чем с того же механизма, что стоит в нашей готовой продукции. Но наши лампы стандартные, а у кузнецов большое разнообразие. Но и цену они ломят… Говорят, что им выгоднее разломать наш ширпотреб и таким образом доставать такие механизмы, если мы им напрямую продавать не будем. Или сами сделают. Сложного там нет ничего.
– Запиши, чтобы обязательно расширили производство таких механизмов не только для ламп, но и для керосинок. И чтобы всегда был их запас на складе. И не было дефицита, но только для рецких кузнецов, остальным фигу – это политика. И если нам на ней удастся чуть-чуть заработать – совсем прекрасно. Чуть приподнимем цены на сам механизм, но опустим их на крупный опт наших стандартных ламп. И гнать их в коренную империю, Ольмюц и к отогузам. Если получится, то и на экспорт. Хотя что там такого сложного… Ламповое стекло кузнецы где берут?
– На «Рецком стекле». И не всегда стандартное. Иные заказывают что-то особо вычурное. Чтобы не так, как у других. Видела даже совсем стеклянные лампы. Всё стеклянное, кроме механизма. Уровень керосина в витом бачке видно. А сам бачок на фигурных лапах стоит. Защитное стекло сквозь стеклянный абажур надевается. И все сделано из стекла разных цветов. Красиво.
– Купила себе?
– С нашими тремя хулиганами в доме? – намекнула она на детей. – Раскокают моментом. Так что обломала я свои хотелки.
– А сюда, в кабинет?
Альта засмеялась.
– Даже не подумала о таком. Лампа же есть, – кивнула она на стандартное медное сооружение с тремя семилинейными плоскими фитилями и полированным отражателем, что стояло на ее письменном столе.
– Молодец. Герцог будет доволен, – улыбнулся я. – Накрути хвоста управляющему «хозбытом», чтобы для наших кузнецов не было никаких проблем с приобретением этих механизмов. Но чтобы на перемычках между фитилями обязательно стояла надпись «Кобчик-патент». И чтобы ее заметно было.
– Понятно. – Альта ехидно улыбнулась. – Что все-таки будешь решать с дорожными машинами?
– Мы потянем блокирующий пакет?
– Потянем, если покупать не на бирже, хотя бы основную часть, а по предварительной подписке. – Чувствовалось, что эту проблему Альта уже обсчитала заранее. – А если тебе удастся выкупить, а еще лучше выпросить у герцога его долю, то совсем хорошо будет.
– Так и сделаем. Следи за сроками. А я попытаюсь подгадать к этому времени эшелоны с бывшими пленными, возвращающимися из республики. Мойсу озадачу. Тогда продавим ценой и тендер на строительство новых цехов. Как раз основные кирпичные работы по новому мартену закончатся в Калуге.
– У тебя лишние рельсы будут? – спросила Альта.
– С нового мартена? – переспросил я. Со старого прокатного стана наперед все распределено.
– С него, – подтвердила ясырка.
– Если и будут, то немного. Вахрумка всё, что не положит на шпалы, складирует на всю длину будущего пути заранее. А тебе зачем?
– Так, на бартер. Не бери в голову.
Альта встала, обошла стол и села ко мне на колени.
– Я хорошая девочка? – вскинула она нос к небу.
– Очень, – сказал я, ничуть не покривив душой.
– Я заслужила поцелуй и ласку?
– Конечно, – ответил я и принялся ее целовать. Отдышавшись, спросил, не убирая руки с ее груди: – А где? У тебя тут даже дивана нет. До дома мы точно не дотерпим…
Тут мы оба прыснули, задавив непроизвольный хохот.
– Придумал! Идем в отель напротив, – предложил я идею, подкупающую своей новизной.
– Савва, мне неприлично ходить в отель с мужчиной, – возмущенно замотала головой Альта.
– Плевать. Все и так знают, что ты моя ясырка.
Женщина расцвела.
– Ну если так, то я согласна. Но чтобы обязательно было новомодное игристое вино. – И Альта с готовностью вскочила на ноги. – Пять минут, я только бумаги в сейф уберу.
Игристое вино дорогое, но мне для Альты ничего не жалко. Все же волочет она на себе все финансы моего добывающе-промышленно-торгово-транспортного и сельскохозяйственного конгломерата.
Игристое вино стали делать в некоторых предгорных имениях плененные на фронте республиканские виноделы, выкупленные помещиками из концлагерей еще в начале войны. Все, что для этого потребно, у нас и так было: виноград, прохладные подвалы в баронских замках, белый дуб на винные бочки, пробковый дуб, тонкая медная проволока, оловянная станиоль. Не было только соответствующей технологии. Ноу-хау. Разве что еще подхлестнули попутно производство бутылок в стекольной промышленности Реции. Но и там было все что нужно, и необходимые кадры в наличии плюс стеклодувы из пленных, которые просто показали, какая именно бутылка должна быть: тяжелая, зеленого железистого стекла, с вогнутым донцем и слегка наклоненным горлышком. Последнее получалось от тяжести самой бутылки, когда ее вертит на своей духовой палке стеклодув.
С нынешнего весеннего сезона выдержанные игристые рецкие вина появились в столичной продаже. Белые и розовые. Сухие и полусладкие. С трех винзаводов при замковых виноградниках – шато, как говорили на Земле французы. Стоили такие вина дорого, но они того стоили. На шампанское походили мало, скорее на цимлянские шипучие вина.
А то, что женщины обожают шампанское, я и по прошлой жизни на Земле знал. Правда, не все. Моя хохлушка Олеся предпочитала водку. И с каникул из дома обязательно привозила горилку медовую с перцем. Домашнюю. Самогонную.
Переоборудованный в научно-исследовательское судно дирижабль неспешно плыл меж снежных горных пиков. Красота вокруг необыкновенная, хоть продавай, но, кроме меня, ею никто не любовался – все были заняты делом.
Трое картографов визуально уточняли имеющиеся карты.
Шибз снимал свое кино. Его ассистенты попутно проводили аэрофотосъемку. Из-за них-то и держал Плотто постоянную небольшую скорость, стоя над душой у рулевых.
Дирижабль плыл по размеченной заранее трассе будущей железной дороги. Намечали ее по картам, но… гладко было на бумаге, да забыли про овраги. А тут не только овраги – целые пропасти встречаются.
Инженер-полковник Вахрумка, основываясь на собственном опыте строительства горной железной дороги в Отогузии, настоял на такой экспедиции.
– Ножками топать по горам все равно придется, когда изыскатели трассу будут прокладывать на местности. Но так хоть не впустую по горам бегать, тратя силы и средства на тупиковые маршруты. Использовать дирижабль будет и быстрее и дешевле, – убеждал Вахрумка командора Плотто. – К тому же сверху проще посмотреть, какие хребты «худые» и где там тоннели будут короче. Считай, один сезон работы дирижабля равен трем сезонам работы наземных горных партий. В лучшем случае.