"Фантастика 2023-128". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Привезли домой почти полный воз диких гусей, а сами обратно шли пешком, распевая песни. И потом долго еще развлекались всем колхозом ощипыванием птичьих тушек и их копчением на зиму. Пух, перо и вытопленный гусиный жир также пошли в дело.
Кошка потом неделю на птичьи потроха смотреть не хотела, в отличие от свиньи, которая с удовольствием хрустела гусиными лапками.
Сосед-каретник, впечатлившись тем, как мы стреляем, подарил мне полугодовалую суку ретривера [117] их породы. Чтоб и у меня была своя такая собака на весенний перелет гусей на север. Собака — это хорошо. Собаки мне тут явно не хватало. Тем более такой компанейской. Заодно с соседом и шарабан обмыли, который он перегнал на наш двор.
10
Убедившись, что в лагере военнопленных все идет по плану и без эксцессов, отправились с Вальдом на восток Реции вводить меня в права владения бывшим имением молодого графа. Заодно погнали туда и всех коней, оставив Элике только Ласку с каретой. Обоих косоглазых «хиви» я забрал с собой в деревню — работать на будущем конезаводе.
В городской усадьбе стало несколько просторней. Не один раз вспомнил я по дороге старый анекдот про еврея, раввина и козу…
Поезд собрался небольшой. Две армейские фуры, запряженные каждая четверкой тяжеловозов, груженные ненужным в городе барахлом, с охраной и денщиками. Коляска с рысаками, на которой с комфортом двигались мы с Вальдом и моей псиной в ногах. Остальные в седлах на царских верховых.
Собака быстро привыкла к коляске, легко спрыгивая с нее для пробежки по обочине дороги и так же легко запрыгивая в нее на ходу, когда уставала носиться, и потом блаженно спала на полу экипажа, положив голову мне на сапог. Эта сука вообще отличалась ласковостью и живостью характера. Я назвал ее Лотой в честь подружки с земного хутора.
Осень полностью вступила в свои права, обильно осыпая нас желтым листом. Пока еще сухим. Вальд сказал, что в этом году осеннего дождя может и не быть — сразу снег пойдет. Не каждый год такое бывает, но и не редко.
Ехал я в неторопливой коляске на легкой, щадящей меринов рыси, любуясь красотами природы предгорий, болтал с Вальдом ни о чем… И со стыдом вспоминал, как пристал к Элике, оставшись с ней наедине в первую же ночь после последнего разговора с Онкеном, с обвинением, что кто-кто, но она-то должна была меня предупредить об изменении моего статуса, чтобы не выглядел я дураком в глазах окружающих. Но она только и смогла, что с трудом припомнить пару древних легенд, где упоминается о последствиях «кровавой тризны». И все. Чувствовала жена себя передо мной виноватой, но помочь больше ничем не смогла. Разве что загладить вину женской лаской.
— Не знаю я ничего больше, Савва, — оправдывалась Элика. — Это деда надо было спрашивать. Он у нас знаток древностей был.
Деда спрашивать? Некроманта негде взять.
Ехали от Втуца по той самой дороге, по которой шагал я, выбивая пыль в начальные дни моей службы, в летние лагеря на курс молодого бойца. Боже, как давно это было… и как недавно совсем по календарному исчислению. Плотно живу.
Ночевали в роще у хрустального ручья, устроив теплые лежбища в фурах. Ночами землю уже сковывали заморозки. С утра на траве иней лежал вместо росы.
До поместья Вальда добрались лишь к вечеру третьего дня и заночевали у него в господском доме типичной рецкой архитектуры. Немного архаичном, но выстроенном крепко, на века из дикого камня. Чувствовалась в этом доме аура рода, наполнявшего своим теплом эти стены из поколения в поколение.
На ужине познакомил меня майор со своим семейством. М-да… Нелюдимая анемичная девица двенадцати лет, которую Вальд прочил мне в жены, совсем не впечатлила. Как и сама жена Вальда, единственным достоинством которой был легкий и веселый характер. Внешностью она не блистала. Впрочем, почему я не удивился, когда узнал, что все это богатое имение досталось Вальду в приданое? Не сомневаюсь, он бы любого холостого соседа попытался окрутить со своей дочуркой, лишь бы округлить земли для потомков.
А что? Крупный землевладелец, если не вызывает ненависти у крестьян, то легко может выбиться в гласные рецкого сейма от своего округа. Тем более что голосуют только граждане, люди отслужившие, склонные воинские подвиги считать за более тяжелые гири при сомнениях в выборе.
С утра, услав «казачка» за окружным старостой, осматривали имение. Все работы с виноградом закончены, и молодое вино нашло свое место в бочках. Наступил второй ореховый аврал. Первый аврал был в конце августа, когда собирали фундук.
В это время наваливаются на урожай всеми наличными силами имения с приглашением арендаторов из деревни на поденной оплате. Ореховый лес господский. Альтернатива — собирать даровые орехи в горах, на ничейных землях, что по трудозатратам то же на то же выходит, только в имении еще ноги бить по камням не приходится. Вот арендаторы и предпочитают брать оплату с такой работы натурой. На своем-то участке больше одного дерева не посадить — затеняет все орех. Не терпит рядом с собой других растений.
Тут такие экземпляры встречаются в лесу, только диву даешься. Впечатливший меня патриарх всех вальдовских орехов имел возраст под двести лет. Под ним укрывается в полдень от зноя весь многочисленный табун стирхов разом. Но и стоит такое дерево на отшибе — всех вокруг себя выжило. В размахе кроны этот монстр восемь метров и высотой под тридцать. Стрясают с него за сезон почти полторы тонны полезного продукта. Царь-дерево.
— Минимально с молодого дерева, только начавшего плодоносить, получаем четверть центнера плодов, где-то полторы-две тысячи орехов, если считать по штукам, — хвалился Вальд, показывая куски брезента, на котором орехи сушились под солнцем после промывания. — А в среднем восемь-десять мешков с дерева. И каждый раз надо стрясти плоды, собрать, отшелушить от несъедобной оболочки, промыть и просушить. Чтобы плесень не завелась и орех долго хранился. Иначе вместо вкусного мозгового ядрышка будет засохшая несъедобная субстанция. И только потом засыпать в мешки.
Говоря все это, Вальд любовно поглаживал морщинистую кору дерева, бросая время от времени благосклонный взгляд на суетящихся пейзан.
— Околоплодник тоже идет в дело. Если правильно обработать и грамотно высушить, его с охотой покупают кожевники как дубильное вещество и краситель. А с недавних пор стали появляться зимой закупщики от производителей аскорбиновой кислоты. В наших краях орех стоит дешево и продается мешками как самой мелкой тарой. А вот чем дальше на север, тем цена будет больше. Причем вне зависимости от транспортных расходов. И тут твои тяжеловозы, Савва, вне конкуренции. Главное, довезти большую партию до железной дороги. И сразу прибыль удваивается. Вот если найти прямого покупателя в том же Будвице, то… — Майор мечтательно закатил глаза под брови. — Но увы… Завязать такие знакомства мне не удалось. Вместо этого я с тобой контрразведку штурмовал… — и майор задорно засмеялся.
Я намек его понял, но ответил уклончиво. Самому все проверить надо. В своем поместье. Посчитать все затраты…
— Ну не знаю… Не думал я еще на эту тему, — пожал плечами.
Вряд ли Бисер с Ремидием упустили такой постоянный ручеек прибыли. Керосин от маркграфа я сам как-то вез ольмюцкому королю. Цистернами. Литерным эшелоном, в котором были и обычные товарные вагоны. Почему не с орехами?
А Вальд развивал свою мысль, которую, как мне показалось, он обдумывал не один день. И не два. А ровно с тех пор, как только узнал, что будем мы соседями по землям.
— У тебя, Савва, есть паровозы и вагоны. У тебя есть связи при дворе Бисера. Мы могли бы поставлять орехи огемцам напрямую. Минуя всю посредническую имперскую шелупонь, которой достается основная прибыль. А вслед за орехами насадим лимоны. Рощами. Они у нас хорошо растут, но в каждом поместье больше десятка деревьев в собственном хозяйстве не нужно. С вином сложнее — тут большие затраты на бутылки и ящики. Бочками же не повезешь… А если повезешь, то опять основную прибыль отдашь тому, кто будет твое вино бутилировать на месте. Варенье еще из незрелых орехов очень вкусное. Но тут опять все дело упирается в фирменную тару. Бочонками продавать невыгодно, тут то же, что и с вином. И сахар дорог. Колониальный товар.