"Фантастика 2023-128". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Так что основное вооружение для бронеплощадок нашлось. А башни на них я, ничтоже сумняшеся, начертил восьмигранные на заклепках, чтобы не заморачиваться с фасонным литьем или, что еще хуже, гнутьем броневого листа. Главное, чтобы крутились на 360 градусов. И тут уже нужен нормальный инженер, желательно морской, умеющий поворотные механизмы для таких башен конструировать.
Для бронедрезин (это если найдется компактный двигатель), или, как я их называю про себя — рельсовых танков, остановился я на морской противоминной пушечке калибром 47 миллиметров во вращающейся башенке. Экипаж — шесть человек: командир, наблюдатель, наводчик, заряжающий, машинист и механик. Основа — короткий полувагон на двух осях. Возможно, вагон придется еще и укоротить.
Основной затык — паровоз. Рослые они тут излишне. Надо новый локомотив конструировать: низкий, на жидком топливе и замкнутом цикле машины: вода — пар — сухой пар — вода. Кроме уменьшения силуэта и увеличения тяговооруженности в этом случае исчезает и основной демаскирующий БеПо признак — густой дым из трубы.
Ну а десантный броневагон — это уже просто. Четыре оси. Четыре пулеметные точки и две двери с разных сторон. Сорок человек десанта, не считая пулеметных расчетов. Башенка наблюдателя с телефоном.
Итого шесть вагонов. Контрольная платформа, пушечная бронеплощадка, бронелокомотив, десантный вагон, бронеплощадка гаубиц и снова контрольная площадка. Если получится с дрезинами, то цеплять их с краев.
И броня… Все три ее вида надо испытывать. Чистый металл котельный. Броневой лист морской. И сандвич с бетоном. Взвешивать, что легче будет. А то нагрузка на рельсы не резиновая. Обстреливать на полигоне на прочность. Ну и углы рикошета там же испытать. Хотя у врага нет еще противотанковых пушек. Но шрапнель на удар с полукилометра тоже не подарок. Дырку пробьет и туда еще четверть тысячи пуль высыплет пучком. Мало не покажется.
33
До окончания моего лечения в «Олений парк» еще раз приезжал Плотто. И стал причиной моей досрочной выписки.
Привез он с собой неплохой коньяк, редкие в это время года фрукты и изобретателя пистолета — Имрича Гоча, ехидного человечка лет сорока со своеобразным чувством юмора. Тот притащил с собой чемодан всякого разного стрелядла и патронов к ним от пуза.
Бедный мой денщик надрывался с этим чемоданом за нами, пока мы не нашли в лесу глухую полянку для пострелушек за пределами принцева парка.
В чемодане, кроме новенького хромированного пистолета в деревянной колодке, лежал еще его собрат, но уже с потугами на карабин. Ствол в два раза длиннее — сантиметров тридцать с деревянным цевьем, как у охотничьей двустволки, а к ручке цеплялась не кобура, а полноценный приклад. Дуло этого карабина было больше — миллиметров одиннадцать калибром. Грубо разбирался он на три части. Составлялся легко одним щелчком.
На мой невысказанный вопрос изобретатель ответил:
— Я этот ствол из старой военной винтовки делал. Под револьверные патроны с дымарем. Но есть такой же и под новый патрон — тот стреляет лучше. Экстракция четче. Для этого на гильзе пришлось отказаться от ранта и сделать у донца проточку. А это дороже в производстве… Хоть ручном, хоть машинном.
Он поднял суконку, и под ней в чемодане обнаружилась такая же машинка, но с более тонким стволом на восемь миллиметров.
— Этот уже стреляет теми же патронами, что и пистолет.
Ниже разобранного карабина в чемодане лежали коробки с патронами, стопка бумажных мишеней, маленький молоток и коробка гвоздей.
— Ну что? Пока пить не начали — постреляем? — предложил нам конструктор.
Погнали моего денщика развешивать мишени. И пока тот носился с ними по краю поляны, инженер, расстелив на снегу суконку, показал нам полную разборку пистолета. Деревянная коробка с принадлежностями для чистки, похожая на готовальню, лежала отдельно. Все там было — и шомпол, и ершики, отвертка и выколотка, и даже масленка. Это для пистолета. В карабинах все это было упаковано в приклад. Нажимаешь на кнопочку — коробочка в руку выскакивает. От этого медные накладки на тыльной части приклада были только по углам.
— А почему ударно-спусковой механизм у вас не целиком вставляется? — припомнил я, как это было сделано в ТТ. — Удобнее было бы намного. Да и пара инструментов для разборки стала бы лишней.
— А твой приятель маракует немного в нашем деле, — с удивлением сказал Гоч Плотто, заново собирая пистолет.
Что сказать? Сложная машинка. Мелких деталей куча. Далеко не пистолет Макарова. Тот в неполной разборке делится всего на магазин, затвор, рамку и пружину.
— Капризный хоть пистолет? — спросил я, набивая магазин патронами. — Или терпимо? Сколько осечек дает?
— На осечки я его еще не испытывал. Это отдельная песня. А что тебя так это заинтересовало?
Вот так мы и общаемся — он мне тыкает, а я ему выкаю. Хоть и предложил он сразу сам называть друг друга по именам. А мне неудобно: все же мужик в два раза старше меня.
— Да генералы скажут, — привел я убийственный аргумент, — что старый добрый револьвер осечек не дает. И грязи не боится. А тут у вас все детальки внутри притерты, как зеркало.
— Ну, так это для точности, для лучшей работы механизмов, — с апломбом заверили меня.
— Ага, — хмыкнул я. — Не дай ушедшие боги, песчинка попадет — всю вашу автоматику сразу и переклинит. Зазоры между трущимися частями должны больше быть у боевого оружия. С ним по грязи ползать, а не в тире развлекаться. У нас от безотказности оружия жизнь зависит часто.
Щелкнул я затвором, взводя оружие.
— И обойма бы не помешала для ускорения заряжания. Вставил ее в пазы оттянутого затвора, пальцем надавил и все… Секундное дело.
И показал пантомимой как надо.
— Что я тебе говорил? — хмыкнул капитан-лейтенант, продолжая какой-то старый спор. — Мотай на ус.
Патронов триста на четверых мы расстреляли. И на точность, и на скорость. Хромированный пистолет не дал ни одной осечки, чего не сказать о карабинах. Причем револьверные патроны бокового воспламенения осечек не давали, но часто гильзы отказывались вылетать после выстрела.
Пока стреляли, денщик на пеньке спроворил нам импровизированный дастархан. А сам с нашего разрешения пошел с любопытством дожигать оставшиеся патроны.
Плотто поднял серебряный стаканчик и сказал тост:
— Ну, за прогресс в военном деле.
Выпили, закусили чем-то похожим на цитрусы и яблоками.
— Имрич, вы собираетесь дальше совершенствовать ваш пистолет? — спросил я.
— А что тебя, Савва, не устраивает в нем? По мне, так мой пистолет — вершина оружейной мысли.
О как! От скромности мы не умираем. Пусть она умирает в нас. Уважаю…
— Как спортивное оружие для тира он идеален, — похвалил я для начала детище изобретателя. — А вот как он поведет себя в реальном бою? Когда пистолет упал в лужу, поднял его, вытряхнул, и он должен стрелять. То же самое, если пистолет упал в песок или пыль. Или упал с третьего этажа на брусчатку. Или в жидкую грязь… тут нужно всего-навсего обтереть и стрелять.
— Это вообще-то весьма завышенные требования… — возмутился изобретатель. — Может, ты и под водой хочешь из него стрелять? — захихикал Гоч.
— Да нет. Это нормальная процедура испытания оружия на отказ, — спокойно я ответил ему. — По крайней мере, на полигоне, где я служил еще совсем недавно, испытывают новые образцы только так, и не иначе. Знали бы вы, какие хорошие машинки эти войсковые испытания не проходят…
— Не знал, — прогундосил изобретатель. — Я до этого пистолета своей конструкции только мелкашки для тира делал. И для забав подростков на воздухе. Для целевой охоты на птиц и мелких зверьков. А тут как-то идея осенила, ну и… сами, наверное, знаете, как это бывает.
— Представляю, — поддержал его я. — Ну, так дорабатывать пистолет до боевого применения будете или оставите его как спортивный?
— Хотелось бы военного заказа, — не стал скрывать инженер. — Но я полностью вложился в это дело. И денег на то, чтобы сделать еще одну опытную партию, у меня уже нет. Вот партия флоту ушла, и все. Могу сделать еще несколько штук всего. Оборудование мне дорого встало. Хорошо еще, что дом собственный. Прожить-то я смогу, просто доводя до ума фабричные охотничьи двустволки, имя и клиентура у меня в этом уже есть. Но хотелось бы большего.