Я твое ненастье

– Ты как-то сказал, что я кувыркалась с твоим братом… Но Павел берег меня, и не тебе лезть в наши отношения! Я девственница! У меня никогда никого не было! Это тебе ясно?!
Вот и все. Срок бессмертия закончился. Теперь я пылинка, и пусть ветер унесет меня отсюда в неведомые дали.
Наши взгляды встретились. Я смотрела в глаза Егору и твердо знала, что никогда не прощу ему своей откровенности. Не прощу того, что он вынудил меня произнести эти слова.
Одна секунда, две, три… И я побежала в свою комнату так, словно за мной гнались разъяренные гончие псы.
* * *
В детстве я представляла, что Большая Медведица – это мама. Я часто разговаривала с ней, а иногда о чем-то просила. И теперь я сидела на стуле у окна и ждала, когда на небе появятся звезды. На подоконнике лежал портрет Лизы – мой стародавний рисунок, и стоял стакан с водой. Настойчиво хотелось выпить горьковатого кофе, но я не решалась отправить сообщение Эмме. А спуститься… Нет. Лучше завтра. Или послезавтра.
«Почему ты не звонишь и не пишешь?» – пришло сообщение от Вики.
«Много уроков», – соврала я.
«Давай я приеду завтра».
«Бабушкина подруга пригласила нас в гости», – соврала я во второй раз.
«Тогда на следующей неделе. Выбирай день! Вечером. Когда Егор дома».
«Завтра выберу», – соврала я в третий раз.
Большая Медведица появилась неожиданно, будто разошлись в сторону невидимые тучи. И я отключила звук телефона, не желая отвлекаться на переписку с Викой. Мне требовалась поддержка, а практика показывала, что я куда быстрее получу ее с неба, чем на земле.
– Мама, привет… – прошептала я, придвинула стул ближе к подоконнику и подперла щеку кулаком.
«В моей жизни не очень-то все хорошо, но я справлюсь. Ты не беспокойся. В понедельник обязательно пойду в школу. Нельзя пропускать уроки. И мы с Варей в совершенстве выучим английский, потому что года через два начнем путешествовать. Я хотела спросить… Мне необходимо знать… Изменится ли моя жизнь? Станет ли легче хоть немного? Когда-нибудь… Пожалуйста, дай знак, если скоро все наладится…»
Семь звезд смотрели на меня, красиво сияя. И я не отрывала от них глаз.
А потом одна мигнула. Точно мигнула!
И я подскочила так, что стул грохнулся на пол.
– Спасибо…
Минут пять я кружила по комнате и то взмахивала руками в такт мыслям, то улыбалась (удивительно, но я не утратила эту способность), то плакала, вспоминая всех. Тени не приходили. Видимо, Большая Медведица договорилась с ночью, и кошмары растворились, вероятно, навсегда. Было достаточно света настольной лампы и мне нравился комфорт нечетких очертаний мебели.
«Моя жизнь изменится… конечно… не бывает же все время трудно и плохо…»
Развернувшись, я… вздрогнула и вскрикнула!
Дверь комнаты была открытой, а рядом со мной стоял Егор.
Как тихо он зашел, я не услышала ни шороха, ни скрипа…
– Я напугал тебя? – Егор нахмурился и повторил уже утвердительно: – Да, я напугал тебя.
И невозможно было понять, рад он или расстроен.
– Нет, – мотнула я головой. – Ты не можешь меня испугать. Уже не можешь. Из-за тебя я отбоялась на тысячу лет вперед. На свете не осталось такого страха, который мог бы еще на меня обрушиться!
Егор улыбнулся и мягко произнес:
– Напрасно ты думаешь, что меня не интересует твоя жизнь, Дженни. Итак… Сейчас ты читаешь «Вино из одуванчиков» Брэдбери. Волосы ты перекрасила по совету Кристины, она и сама так поступила в твоем возрасте. Твои любимые украшения: чертополох и подвеска – подарок отца. А счастлива ты была прошлым летом в Черногории. Вот видишь, я немного знаю о тебе. – Егор с точностью ответил на все заданные в кабинете вопросы и теперь смотрел на меня пристально и пытливо. – Полагаю, питерская погода тебе не подойдет. К сожалению, у тебя низкий гемоглобин, и в первый же день ты наверняка подцепишь простуду. Терпеть не могу сопливых девчонок.
Он усмехнулся и вышел из комнаты.
    
Глава 11. Не жди, я не приду
Для начала мы с Варей записались на дополнительные занятия по английскому языку к нашей учительнице. А еще предстояло выбрать хорошую онлайн школу и оплатить подходящий курс. Во вторник были куплены толстущие рабочие тетради, которые обещали победу над всеми грамматическими сложностями. Похоже, Варя заразила меня целеустремленностью.
К бабушке я не ходила. В столовую она не спускалась, и мы не виделись после разговора в саду. Честно говоря, в душе сидела обида, и пока я не хотела общаться. Получалось, что в трудную минуту, бабушка не услышит меня, а поступит так, как нужно Егору. Я не находила в этом справедливости.
Кирилл свозил меня в церковь, где шепот молитв и пламя свечи смешивались, где от икон исходили одновременно строгость и доброта, где душу убаюкивали минуты, где тишина значила ровно столько же, что и слова.
Я старалась избегать Егора, и у меня это получалось. Жалела ли я о сказанной правде? Да. Но я отстояла право остаться в Москве, и это являлось самым главным.
Было странно, что Кристина рассказала Егору про совет, который дала мне. Но, с другой стороны, ее свобода, наверное, именно такая: она от всех и для всех. А может, он сам догадался и спросил.
В четверг Варя отправилась лечить зуб, и на перемене в столовой я устроилась у окна в одиночестве. Любимый пирожок с клубничным вареньем не подвел, и я пила чай с удовольствием. Пока краем глаза не заметила приближающегося Морозова. Наверное, следующим уроком у него значилась физкультура – на нем были синие спортивные штаны и ярко красная футболка.
Первой реакцией было удивление, потому что после пережитого казалось, будто Никита проявлял ко мне интерес еще в прошлой жизни, лет сто назад. А уж потом я потеряла аппетит и пожалела, что еще купила кольцо с творогом. Есть я уже не могла.
Морозов поставил на стол бутылку с минералкой и сел напротив.
– Приятного аппетита, красотка, – весело произнес он и принялся сверлить меня взглядом.
– Спасибо.
– Я вроде дал тебе достаточно времени подумать. С этим не поспоришь, правда? Надеюсь, всю неделю ты скучала и жалела, что не согласилась на свидание сразу. Ну, и когда мы идем в кино? – Морозов сделал глоток минералки и развалился на стуле, улыбаясь.
Теперь я понимала, почему он не обращал на меня внимания столь долго. Это одна из мальчишеских тактик: сначала зацепить, обнадежить, а потом исчезнуть, и «пусть кусает локти и бегает за мной».
Но Никита не нравился мне изначально, я не была одной из его поклонниц, и отказ не являлся кокетством или капризом. Наверное, Морозов не рассматривал тот вариант, что на свете может быть девушка, которой он абсолютно не нужен.