Я твое ненастье
Вытерев слезы трясущимися руками, несколько раз всхлипнув, я прижалась спиной к зеркалу, посмотрела на потолок, а затем разбежалась и прыгнула в бассейн. Вода охотно приняла меня и мгновенно сомкнулась над головой, но я почти сразу сделала несколько отчаянных гребков и направилась к противоположному бортику. Кофта, джинсы и кроссовки стали тяжелыми, ноги не слушались, и настойчиво мешала слабость, но я плыла, потому что однажды, благодаря Павлу, все же стала дельфином.
* * *
Несуществующий дым умеет душить не хуже настоящего, и несуществующее пламя способно обжигать до костей. Я и не думала, что ужасы снов когда-нибудь смогут так глубоко проникнуть в душу. Почти каждую ночь они с жадностью получали порцию моего безумного страха. Я слышала скрежет, видела пожары, в меня летели обломки, или, наоборот, стояла звенящая тишина, и с неба медленно опускался серый бархатный пепел…
– М-м-м, – простонала я, дернулась, открыла глаза и увидела рядом с кроватью Егора. Он сидел в кресле, положив ногу на ногу, и задумчиво смотрел на меня, будто решал какую-то непростую задачку. И, пожалуй, это можно было посчитать продолжением ужасного сна. Натянув одеяло до подбородка, я понадеялась, что мираж непременно растает…
– Доброе утро, – без тени эмоций произнес Егор и побарабанил пальцами по подлокотнику. – Решил заглянуть к тебе в гости. Не возражаешь?
Внешне он сильно изменился. И, как ни странно, в лучшую сторону. Но это не могло обрадовать, наоборот, я насторожилась и приготовилась к худшему. Если враг выглядит так, будто собрался на парад, то расслабляться точно не стоит.
Отпустив одеяло, борясь с нервным напряжением, я села и немного отодвинулась назад, ближе к подушке. Пижамная кофта съехала с тощего плеча, и я подтянула воротник к шее. «Надо закрывать дверь… Когда я перестала ее закрывать? Не помню…»
Егор был свеж, побрит, опрятен, а черную рубашку сменила свободная синяя футболка. Я хорошо помнила эту ледяную уверенность на его лице, расслабленную позу и ауру хозяина джунглей. Таким Егор был раньше. До трагедии. И, похоже, к алкоголю со вчерашнего вечера он больше не притрагивался.
– Доброе утро, – осторожно ответила я, сильно сомневаясь, что оно будет именно таким. На день рождения папа подарил мне цепочку с подвеской: маленькая ветка дерева с крохотными листьями, а к ней на колечке прикреплена птичка. И сейчас я коснулась ее, стараясь справиться с волнением. В этот дом я переехала полгода назад, прошлой весной, и Егор ни разу не появлялся в моей комнате.
– Эмма говорит, что ты ничего не ешь. Это и так видно. Хочу предупредить, Дженни… Если ты не начнешь нормально питаться, я лично буду кормить тебя с ложки каждый день. И поверь, вкусно не будет. Ясно? – Егор вопросительно приподнял бровь.
– Да.
– Дальше. Комнату Павла я закрыл на ключ и открою ее только тогда, когда ты наберешь хотя бы семь килограммов. Сообщи, когда это произойдет. И не стоит обманывать, я знаю, как приблизительно должен выглядеть нормальный, здоровый человек. Взвесишься сегодня. Весы есть в тренажерном зале, надеюсь, ты помнишь, где он находится.
– Но… – начала я и осеклась, чувствуя, как в груди начинает пульсировать паника. Егор не имел права лишать меня самого ценного и дорогого… Самого важного! И откуда он узнал, что я хожу в комнату Павла? Вряд ли ему пришло в голову задать подобный вопрос Эмме. Или это очевидно? Куда ж еще мне ходить, если кабинет папы занял Егор. – Пожалуйста, открой комнату Павла. Я обещаю хорошо есть. Честно.
Наверное, в голосе прозвучало слишком много отчаяния, но мне было все равно.
– Нет. Переходим к следующему пункту нашей воспитательной программы. Ты кричишь во сне. Что тебе снится?
Егор замер, и я почувствовала всю тяжесть его взгляда. Невозможно соврать, когда на тебя смотрят так, точно пытаются проткнуть тело особыми рентгеновскими лучами, способными показать даже личные тайны. Но я решила сделать попытку. Наверное, Егор услышал крики сейчас, пока ждал моего пробуждения. А один раз – это не постоянно… Не заходил же он в мою комнату раньше? Ночью.
– Я не кричу, – произнесла я и замотала головой, из последних сил отрицая правду. Нервы сдавали, я вовсе не была готова к такому требовательному натиску и именно в эти минуты по-настоящему начала понимать, что значит быть зависимой от воли другого человека. Если бы я могла, я бы увеличила разделяющее нас расстояние в два, три, четыре раза… В сто пятьдесят раз!
Губы Егора недовольно сжались и чуть скривились. Качнув ногой, сменив позу, он тяжело вздохнул, будто хотел подчеркнуть, что я испытываю его терпение.
– Что тебе снится? – проигнорировав ответ, повторил он.
Врать дальше не имело смысла, но как же тяжело было доверить свои страхи Егору…
Папа, Павел – вот те, к кому бы я пришла в трудную минуту, кого попросила бы о помощи и поддержки. Но их больше нет.
Стараясь не отводить глаз в сторону, я тихо произнесла:
– Как падает самолет.
«Как падает самолет с папой и Павлом».
– Дженни, еще один крик, и я начну спать вместе с тобой. – Егор выдержал паузу, с удовольствием впитал мою растерянность, подался вперед, прищурился и добавил: – Исключительно для того, чтобы старательно и вовремя ловить все падающие самолеты. Вопросы или возражения имеются?
Теперь и не получилось бы отвести взгляд, сердце подпрыгнуло и забилось часто-часто, увеличивая мучительное волнение. Я смотрела на Егора болезненно-неотрывно и торопливо пыталась понять: он привычно зло шутит или говорит серьезно? Наши отношения никогда не были добрыми, в лучшем случае – мы не замечали друг друга. А в худшем…
Моя мама умерла давно, когда я была совсем маленькой, и меня воспитывали дядя и тетя. Наверное, жизнь текла бы так и дальше, но однажды няня написала письмо моему отцу – Андрею Дмитриевичу Уварову, очень хорошему человеку и успешному бизнесмену. Вот так мы и познакомились.
Папа был женат на Елене Валерьевне, и он много лет воспитывал ее сыновей от первого брака – мальчиков-близнецов. Мальчиков… Так он их называл, хотя они давно выросли и уже учились в университете. И если Павел сразу окружил меня вниманием и заботой, то Егор, наоборот, не желал общаться. «Будь добра, сделай так, чтобы я тебя видел как можно реже», – сказал он при первой же возможности.
– Но я не могу контролировать сны…
– Научишься. У тебя просто нет другого выхода. – Егор поднялся и, неторопливо изучая обстановку, подошел к письменному столу. Теперь я не видела его лица, он стоял спиной. – Вот уже несколько недель ты не посещаешь школу. Почему? Ты все знаешь? Сомневаюсь. – Рука Егора потянулась к моим блокнотам с рисунками, и я задержала дыхание, надеясь, что он не станет их открывать. Альбомы, блокноты, папки… Это мои личные дневники. Просто я не пишу, а рисую. – Сегодня ты начинаешь нормально питаться, за выходные приводишь себя в порядок, а в понедельник Кирилл отвезет тебя на занятия. И я не хочу, чтобы ты получала оценки ниже четверки. – Егор коснулся верхнего блокнота, немного помедлил и, видимо, потеряв интерес к моим художествам, убрал руку. – Никогда не думал, что придется следить за чьей-то успеваемостью, но, кажется, мы дошли и до этого абсурда… Дженни, если ты получишь тройку, то следующее домашнее задание я буду проверять. Особенно меня порадуют устные предметы. – Развернувшись, Егор насмешливо улыбнулся. – Ты же наверняка хочешь рассказать мне о внешней политике России накануне Первой мировой войны. Или что вы там проходите? Пришли мне логин и пароль для электронного дневника, буду с утра до вечера гордиться твоими школьными оценками. Видишь, какой я добросовестный опекун. За пять минут решил все важные вопросы. Вставай, одевайся и спускайся к завтраку. Жду тебя в столовой через пятнадцать минут.