Потерянные Наследники
— Я тоже. — Еле-еле смог выдавить я.
Все в груди скручивалось в один тугой узел, каждый нерв наполнялся одним единственным чувством. Тогда это была еще не боль. Думаю, это была тоска.
Тоска по вчерашнему дню.
Глава 34. Новое староеАгата
От столкновения с ледяной водой у меня чуть не остановилось сердце. Дыхание сперло, тело парализовало против моей воли. Нужно двигаться, нужно всплывать и разгонять стынущую в жилах кровь. Рядом со мной упало в воду тело мужика, что лапал меня за грудь и задницу, пока нас с Алиной держали в пустой коробке для транспортировки, размерами тянувшей на комнату. Волна вновь накрыла меня с головой, залилась в уши, горло и нос. Двигаться, я должна двигаться, мне необходимо было зацепиться за гранитную плиту и во что бы то ни стало выбраться из воды.
Течение Эльбы нисколько не облегчало мне задачу. Волны толкали меня прочь от берега и разворачивавшейся там потасовки. Но я упорно рассекала волны, двигаясь в обратном направлении, и каждую секунду повторяла себе, что тону не одна.
В ту ночь это не должно было произойти. Я быстро и хорошо умела высчитывать «опасные» дни. Но оно произошло. Моя математика оказалась бесполезной. Это Моника насторожилась первой и вручила мне тест. У нее в спальне была их целая коллекция, поскольку она проверялась практически каждый месяц. У меня же был скорее спортивный интерес. Но когда мы вдвоем уставились на две полоски вместо одной, шутки закончились.
— Нужно ехать к гинекологу. — Заключила Моника после пятого положительного результата.
А когда анализ крови подтвердил мой крошечный срок, я впервые сказала это вслух:
— Беременна.
— Еще есть пара месяцев, — нерешительно начала моя подруга, пытаясь понять, рада я такой новости или огорчена, — если хочешь, я могу все устроить, тебе нужно будет только приехать на саму процедуру.
— Речь об аборте? — Спросила я.
— Да, дорогая. Если ты не готова…
Черт, я и не была готова! С нашим детством последнее, чего я хотела — это становиться матерью в 21! Только вот…
— Мама пыталась убить нас с Адрианом еще до того, как сформировалась плацента. Тогда она не знала даже, что нас двое. Что бы ни было, с моим ребенком такое не произойдет.
— Вот и умница, — ответила мне Моника, а через полторы недели столкнула в ледяную реку.
Не прошло и десяти минут, как я начала уставать, а чертов берег даже не думал ко мне приближаться! Тело продолжало отказывать мне хоть в какой-нибудь помощи, а одной силы мысли было явно недостаточно. Очередная удорога пронзила мою ногу, я сбилась с ритма и ушла под воду с головой.
Полуявь, полубред. Я находилась в одном из своих кошмаров, но тут я не могла проснуться. Я могла только заснуть, чтобы это прекратилось.
Вода приглушала звуки с причала, я не слышала криков и ударов, не видела, как отчаянно дрался Адриан, как свирепствовал Томас и как прагматично избивал своих врагов из прошлого Артур.
Мои уши ласкали переливы подводных течений и источников, я уже могла различать их ненавязчивые, но настойчивые просьбы: пойдем? Пойдем? Пойдем с нами? Пойдем?
Не пойдем. Чьи-то руки обхватили меня за плечи и с силой рванули наверх.
— Детка! Это я, держись за меня! Ты не ранена?! — Кричал Томас, обхватывая меня, и гребя к берегу одной рукой. Я только судорожно глотала ртом воздух, поражаясь тому, как легко и быстро он сокращал расстояние до каменных плит. Я двумя руками не могла добиться этого так быстро.
Он легко подсадил меня на каменный выступ и тут же, подтянувшись, вылез из воды сам.
— Нужно срочно согреть тебя! — Крикнул он, защищая рукой мою голову и осторожно выглядывая из-за камней туда, где по-прежнему слышались ругательства и удары кулаков.
— Я хотел сказать, вас… — Томас сказал это совсем тихо, но я все равно услышала. Адреналин и страх во всю шумели в моей голове и крови, я не могла даже понять, где и что у меня болит. Но его следующие слова превратили остальное в белый шум.
— Детка, все зависит только от тебя. Но я люблю тебя до потери пульса, и хочу, чтобы ты знала. — Томас вдохнул поглубже и сказал. — Я уже люблю нашего ребенка.
Он поднял на меня глаза, и я смотрела в них так пристально, как только могла. Иссиня-черные, сапфировые и васильковые. Для меня в них заключались морская бездна и звездное небо. Я узнала всю их палитру, научилась угадывать по ним его настроение. Было время, я кричала, что ненавижу, но как же я любила его со всей той болью, что он взвалил на свои плечи, с тем гневом и отчаянием несчастного мальчика, так и не простившего себя за гибель мамы. Он был жесток и беспощаден, как сама жизнь. Не знал оттенков, видел только черное и белое, но сумел разглядеть меня. Бросался в эмоции так отчаянно, словно все было в последний раз. Под его взглядом, пронизывающим до самых костей, я чувствовала себя способной свернуть горы и перейти в брод океан. Потому что знала, если свалится на меня каменная глыба, он ее расколет, если девятый вал вознамерится меня потопить, он станет Посейдоном и укротит его. С ним я все преодолею. Он будет двигаться за мной тенью. Мой ночной кошмар, ставший прекрасным сном.
— Том… — позвала я, растроганная нахлынувшими разом чувствами. Он не ответил, только молча впился в мои губы своими, согревая жаркими поцелуями лучше любого одеяла.
Быть ЕГО целиком, без остатка. В мире и войне. Вот все, что я хотела и хочу.
А потом я услышала это. Оглушительный хлопок, от которого зазвенело в ушах. А следом последовала боль.
Мне не нужно было высовываться из нашего укрытия, чтобы увидеть, что произошло. Я знала это и так. Ранили моего близнеца. Истошный крик слетел с моих губ прежде, чем я успела это осознать. Силы бежать появились сами, ноги разогнулись, готовые нести меня наверх. Томас едва успел поймать меня, чтобы оценить обстановку и спрятать от возможного нападения. Но никто даже не смотрел в нашу сторону. Некому было смотреть. Трое нападавших валялись на земле, четвертого на наших глазах отправил в нокаут Артур. Еще двое бросились бежать, поскольку ночь пронзила оглушительная игла полицейских сирен.
А дальше… дальше одновременно случились три вещи: