Чудовища и красавицы. Опасные сказки

Тропинка постепенно сужается, деревья всё теснее обступают её. Впрочем, девушку в красной накидке это не пугает, она привыкла к узким глухим тропкам. Ведь от волков страдают, между прочим, не только красавицы. На тех девушках, которых не выбрали волки, словно появляется невидимое клеймо. Парни к таким девушкам относятся с пренебрежением, и если берут одну из них себе в жёны, это подразумевает, что от неё требуют и ждут полного, безропотного подчинения мужу. Ещё бы! Ведь эта девушка осталась жива только потому, что ею побрезговали звери! Одной из таких «мусорных девушек» была и мать девушки в красной накидке, это она постоянно чувствовала по поведению своего отца, по тому, как он смотрит на её мать. Что ж, все мужчины в их городке проводят свою жизнь в тоске по тем девушкам, которые могли бы стать их жёнами, но не стали. Достались волкам. Вот и пришлось выбирать себе спутницу жизни из тех, второсортных. Мусорных. Так что счастливым её отец не чувствует себя никогда. И если бы девушка в красной накидке вышла замуж за одного из местных парней, он тоже себя счастливым с нею не чувствовал бы.


Впрочем, теперь всё это уже не имеет значения.
Что бы ни случилось дальше, жизнь её будет другой. Совершенно другой.
Но эта другая жизнь имеет свою цену, и её необходимо заплатить.
Заплатить, пройдя для этого по узенькой тропинке между жизнью и смертью.
В корзинке спрятан нож, и в глазах девушки постепенно разгорается огонёк. Пусть они приходят, пусть.
И они беззвучно появляются, словно туман из темноты, – серые смутные тени, призраки с горящими жёлтыми полумесяцами глаз, в глубине которых таится вековая усталая мудрость. Завидев волков, девушка отбрасывает за спину, словно забрало шлема, капюшон своей красной накидки, пятится назад…
И замирает, пойманная, словно прожектором, серебристым лучом лунного света.
Они окружают её. Сейчас волки-оборотни превратились в парней в чёрных кожаных бриджах, с обнажёнными торсами, с набухшими венами на предплечьях. Посмотреть со стороны – обступили парни симпатичную девушку, сейчас начнут уговаривать её пойти вместе с ними. Но вблизи девушка видит, как блестит слюна на их приоткрытых губах, видит густую, как шерсть, дорожку волос у них на животе, чувствует идущий от оборотней приторный звериный запах мускуса.
Ну-ну, этим тварям мало убить жертву, им ещё и поиграть с нею хочется.
– Выбирай, с кем из нас пойдёшь, – говорит ей один из оборотней, смуглый, с выпирающими изо рта длинными зубами. Девушка вначале не понимает, почему так робко, почти жалобно звучит его голос.
Потом она ловит его голодный взгляд. И такие же взгляды других оборотней.
Теперь девушка понимает, что должна выбрать волка, который съест её. В этом смысл этой жуткой игры.
«Подыграй, подыграй им, – мысленно приказывает она себе. – Побеждает не тот, кто сопротивляется, а тот, кто умеет перехитрить врага».
Девушка в красной накидке не торопится, внимательно присматривается к каждому из оборотней, а рука её тем временем осторожно скользит в корзину, нащупывая нож. До чего же они худые, эти оборотни! Все рёбра наружу торчат, пересчитать можно. Неужели целый год голодали в ожидании этой минуты? Впрочем, есть среди них один оборотень, который отличается от всех остальных. Это, несомненно, вожак стаи. Сейчас он держится в тени, стоит с откровенно скучающим видом чуть в сторонке, сложив на груди руки. У него светлая, гладкая кожа, тёмные волнистые локоны до плеч, красивые черты лица. Да, он знает, что жертва выберет именно его. Так всегда случалось раньше, так будет и на этот раз. Во взгляде красавца-оборотня читается, что не будет очень уж желанной для него эта победа, слишком он привык быть первым. Под маской красоты он видит спрятанного внутри девушки гадкого утёнка, и это, несомненно, сделает не такой вкусной его очередную жертву. «Выбери кого-нибудь другого, – словно говорит он ей. – А я уже сыт по горло».
Впрочем, что толку так говорить? Это бесполезно. Оборотень знает, что он идеал красоты и девушка всё равно выберет именно его, и никак иначе быть не может.
И она это делает. Выбирает его.
– Ступайте прочь, – говорит он остальным волкам своей стаи.
Они скулят, но не пытаются возражать и уходят, медленно тащатся прочь.
– Ничего, им достанутся объедки, – успокаивает вожак девушку.
Теперь они остались наедине. Волк оглядывает свою жертву, в его холодных жёлтых глазах начинает разгораться золотистый янтарный огонёк. Появляется румянец на бледных матовых щеках. Он снова и снова рассматривает девушку, и с его губ медленно стекает вязкая слюна.
Потом волк замечает руку девушки в корзинке.
И сжатый в её кулаке нож.
Либо оборотень совсем этого не видит, либо это совершенно его не беспокоит.
– Чувствуй себя как дома, – говорит он девушке. – Подкрепись тем, что у тебя в корзинке. Потолстей немножко, от этого только ещё вкуснее станешь.
– Не могу, – отвечает девушка. – Это для моей сестры. Она у меня за рекой живёт. У бабушки.
Волк моментально настораживает уши.
– Река протекает за пределами нашей территории, – признаётся он. – Честно говоря, ничего не знаю о девушках, которые там живут. Да и зачем? Наверное, твоя сестра только кожа да кости, и больше посмотреть не на что.
– Неправда, – возражает девушка и добавляет со вздохом: – На самом деле моя сестра красивее, чем я. И полнее.
Розовые пятна на щеках волка становятся ярче.
– Моложе тебя или старше? – поспешно спрашивает он.
– Моложе.
– За рекой, говоришь? А где именно за рекой?
– Так я тебе и сказала! – хихикает в ответ девушка.
Оборотень бросается вперёд, хватает девушку за горло.
– Дом твоей бабушки. Где он? Скажи! Немедленно! – Глаза его теперь налиты кровью, с губ слетает пена.
– Или что? – насмешливо спрашивает девушка. – Съешь меня, да? Но ты и так собирался это сделать, так в чём проблема?
Оборотень приподнимает девушку, подносит к своему рту (или пасти?), словно собирается прокусить ей горло, но затем вновь ставит на землю и хрипло обещает:
– Скажи, где твоя бабушка живёт, и я отпущу тебя.
– А как же твои… друзья? – подумав немного, спрашивает девушка.
– Как только я уйду, они тоже уйдут вслед за мной. А ты побежишь домой, свою маму обрадуешь. И папу тоже. А теперь давай говори скорее, пока я не передумал.