Единственный (ЛП)

***
Моника заняла место в зале ожидания, пока я регистрировалась. Я села рядом с ней, ожидая своей очереди, стараясь не смотреть на беременную девушку, целующуюся со своим татуированным парнем.
— Это прекрасное место. Не очень чувствуется, что мы идем к врачу, — сказала Моника.
— Да. Думаю, что женщины-врачи не хотят, чтобы мы чувствовали себя как в настоящем кабинете врача.
После этого мы сидели молча. Ну, в тишине, кроме телевизора, показывающего какую-то мыльную оперу и чавканья подростковой беременной пары, пока они целовались рядом с нами.
— Мелани? — Дверь открыла сияющая медсестра. Наконец-то!
Я вскочила со своего места, и Моника последовала за мной.
— Я иду с тобой.
Я приподняла бровь, глядя на нее.
— Тебе не обязательно это делать.
— Нет, но я здесь, чтобы поддержать тебя, и я устала слушать, как молодая мамочка делает макияж.
Я, молча, кивнула.
— Тогда ладно.
Мы последовали за медсестрой через дверь в одну из открытых комнат. Она была выкрашена в зеленый цвет со словами «сохраняй спокойствие и продолжай дальше», написанными на стене напротив нас. Но, конечно же, это был кабинет гинеколога, так что на противоположной стене висели полки с брошюрами о менопаузе и плакатами о разных стадиях беременности.
Медсестра села на табуретку на колесиках перед брошюрами, я села на смотровой стол, а Моника заняла стул в углу.
— Вы приехали сюда для обследования после кольпоскопии на прошлой неделе? — Медсестра даже не подняла глаз от своей папки, когда говорила.
— Да. Это, что сказала доктор Родригес.
Медсестра едва взглянула мне в глаза.
— С тех пор у Вас не было никаких странных симптомов? Какие-нибудь нерегулярные кровотечения? Жжение при мочеиспускании?
Жар прилил к моим щекам. Я была очень рада, что Джон не повез меня на этот раз и не настаивал на том, чтобы сидеть в комнате. Но даже с Моникой это была все еще смущающая тема.
— Эм, у меня была небольшая боль после процедуры и небольшое кровотечение, но это прошло.
Медсестра кивнула, делая пометки на бумаге поверх папки.
— Все это нормально, но я дам знать доктору. Есть ли что-нибудь еще, о чем у Вас есть вопросы или какие-либо другие симптомы, чтобы сообщить мне?
Я покачала головой.
— Нет. Я просто хочу знать, каковы результаты и что будет дальше.
Медсестра слегка улыбнулась мне, отложила ручку и встала.
— Я уверена, что доктор Родригес Вам все сейчас расскажет. Я дам ей знать, что Вы готовы. — С этими словами она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.
— Я рада, что это не было слишком странно, и ей не пришлось осматривать тебя или что-то в этом роде. Потому что, если это случится, я убегу отсюда. Мне не нужно видеть твою киску, — сказала Моника.
Я повернулась к ней и не смогла удержаться от смеха.
— Не волнуйся. Я тоже не хочу, чтобы ты видела мою киску.
— Джон Бой был здесь в прошлый раз? Он действительно наблюдал за процедурой? — Ее глаза расширились.
Я замахала руками перед собой.
— О Боже, нет! Он ждал в приемной.
Моника сделала вид, что вытирает пот со лба.
— Ух, хорошо! Это было бы очень неловко.
— Да, как будто не было достаточно неловко, что мы были в середине перепихона, когда мне позвонили из Студенческой службы здравоохранения.
Это положило конец нашему разговору. Мне не очень хотелось говорить о Джоне или моей киске, и я думаю, что Моника, должно быть, прочитала это на моем лице, потому что она быстро взяла журнал со стола рядом с ней. К счастью, нам не пришлось долго ждать, когда доктор Родригес постучала в дверь.
— Входите, — сказала я, но она вошла в то же время, когда я это сказала.
— Привет, Мелани, как себя чувствуешь? — спросила она со своим сильным акцентом и села на табурет, который только что занимала медсестра.
— Озабоченно. Нервно. Все вместе.
Она кивнула.
— Понятно. — Она посмотрела на Монику в углу. — А это твоя сестра или напарница?
Мне пришлось сдержать смех.
— Никто из этого. Это моя подруга, Моника.
Моника отложила журнал и помахала рукой.
 
Доктор улыбнулась мне.
— Приятно видеть, что у Вас есть люди, которые Вас поддерживают.
— Да. — Я не хотела вести светскую беседу. Я просто хотела знать, что происходит. Мои колени дрожали, и мне приходилось постоянно вытирать вспотевшие ладони о джинсы.
Доктор Родригес открыла папку и просмотрела ее.
— У нас есть результаты биопсии. — Она закрыла папку и посмотрела прямо на меня, ее глаза были серьезными. — Мы подтвердили, что у Вас умеренная дисплазия и это рак, стадия 1A1.
— Это плохо? — мой голос пискнул.
— Это самые начальные этапы, поэтому мы поймали его рано. Но так как он умеренный, мы должны заботиться об этих клетках. — Она сложила руки на коленях и скрестила лодыжки. — Наименее инвазивным для нас было бы использование лазерной терапии, которая является амбулаторной процедурой, в которой мы лазерно удаляем раковые клетки, и они будут полностью уничтожены.
Я кивнула, не зная, что сказать.
— Следующая называется диатермия. Это еще одно лазерное лечение, но мы бы удалили ткань вместо того, чтобы разрушать ее, чтобы мы могли исследовать ее дальше. Это еще одна амбулаторная операция, и у тебя возможно некоторое кровотечение после операции. А потом, через несколько недель мы выпишем из больницы.
— Окей. — Мне следовало бы что-то записывать или делать, но вместо этого я просто уставилась на доктора.
— Следующий набор вариантов — химиотерапия или полная гистерэктомия. Поскольку ты так молода, и это ранние стадии, я бы не рекомендовала их, так как ты все еще можете хотеть иметь детей в будущем.
— Тогда что бы Вы посоветовали? — спросила я.
Она глубоко вздохнула.
— После просмотра всей информации, я думаю, что лучшим действием будет диатермия. Мы можем назначить тебе процедуру, когда это наиболее удобно. Ты только почувствуешь немного боли и сможешь вернуться в колледж в течение недели.
Я кивнула и снова посмотрела на Монику.
— Мон, что ты думаешь?
— Это не мое тело, но я бы пошла на то, что рекомендует доктор.
Я никак не могла собраться с мыслями. Было так много информации, чтобы принять в себя, так что я просто повернулась к врачу и сказала первое, что пришло в голову.
— Окей. Будь по-Вашему.
Доктор улыбнулась и похлопала меня по колену.
— Я сейчас вернусь. Только позвоню в хирургическое отделение и все устрою. Есть ли у тебя предпочтения по времени?
— Ну, осенние каникулы через неделю, так что у меня будут выходные.
— Хорошо. Я посмотрю, сможем ли мы пригласить тебя на неделю Благодарения.
Она встала и вышла, закрыв за собой дверь.
— Хирургия. Лазеры, — сказала Моника. — Ты в порядке со всем этим?
Я пожала плечами, оглядываясь на нее.
— Это лучше, чем катать меня по кампусу с шарфом на голове.
Прошло всего несколько минут, когда доктор Родригес вернулась с несколькими листами бумаги в руках.
— Мы все приготовили на понедельник, 20-го, в восемь утра. — Она протянула мне бумаги. — Наши рекомендации о том, что нужно сделать заранее, находятся на этом листе. Мне нужно, чтобы ты пришла в приемный покой за час до регистрации. — Она ждала, чтобы заговорить снова, пока я не встретилась с ней взглядом. — У тебя есть еще вопросы?
У меня был миллион вопросов. Например, что будет потом? Был ли шанс, что мне нужно будет еще более продолжительное лечение? Но вместо этого я только покачала головой. Было слишком много всего, и моя голова уже не работала.
— Нет. Я в порядке.
***
Мы с Моникой вернулись в приемную, я написала маме, чтобы она позвонила мне после работы, и вкратце изложила суть амбулаторной операции 20-го числа. Она ответила, что позвонит, как только сможет. Я знала, что она не может разговаривать на работе, но не хотела заставлять ее ждать.