СССР 2010 Здравствуй, пионерское лето! (СИ)
— Ты!!! — Прокофьев попытался сжечь пухляша взглядом, но очки в тяжёлой оправе нивелировали эффект, и ему пришлось сдаться. — Хохошо! Но я тебе отомщу!
— Обязательно, — с довольной улыбкой кивнул сделавший гадость сосед, глядя на неплохой расклад карт в руках. — Как только, так сразу.
Эпические битвы шли вторые сутки. Манчкин моим соседям понравился, хоть они не особо понимали, что за зверь такой, ролевые игры. Ни настольные, ни, слава партии, какие-нибудь другие. Хотя честно признаюсь, та же Сикорская в коротком и прозрачном медицинском халатике смотрелась бы отпадно. Но я душил в себе такие мысли, довольно успешно, надо сказать, ведь этому помогал образ Игоря Игоревича, склонявшегося надо мной с ножницами для стрижки овец в руках. Иногда развитое воображение зло в чистом виде.
Естественно, новая забава не осталась без внимания остальных детей. София, которая уже была опытным игроком потребовала и себе игровую колоду… и получила её. После эпического побоища я много времени проводил с ребятами из секции. Проверенная настоящей опасностью наша дружба стала крепче, девчонки хоть и дулись, но понимали, что им там было не место, так что сильно не бубнели и мы много времени проводили вместе. А что лето, солнце, что ещё делать на том же пляжу. Вот я и научил их играть в настолки. А заодно и запустил игру в продажу, но особого распространения она пока не получила. Что не помешало мне с первой партии забрать с собой в дорогу несколько колод и брошюр с правилами, так что Сикорская точно знала, что они у меня есть.
Кроме того, всем желающим ставил на телефоны и наладонники свои игры, которые успел сделать за прошедшее время. Три в линию, поиск предметов, 2048, шарики. Ничего сложного, но забавно, занимательно и помогает скоротать время в дороге. Сергей с девушками смотрели на меня как на бога, ну или Ленина, вставшего из мавзолея, потому что ещё ни разу поездка не была настолько спокойной. Дети — это всегда проблемы, не важно, пионеры они, скауты или ещё кто. И чем их больше, тем сложнее уследить, чтобы они не закрылись в туалете так, что невозможно открыть снаружи, или не засунули голову между стойками, хоть она в принципе там не должна помещаться. Или не вытворили ещё чего-нибудь из сотен и тысяч невозможных с точки зрения взрослых вещей. А тут сидят себе тихонечко в купе, занятые новинками и никуда не лезут. Благодать!!!
— Сём, — в купе заглянула Яна, с которой за это время мы неплохо подружились. — пойдёшь со мной за ужином? А то Серёга занят, а Ольга за Лизкой присматривает. Та опять блюет.
— Да не вопрос, — я спрыгнул с полки, точно попав ногами в свои тапочки. — Айда. Пацаны, без меня не буянить. Иван это я тебе говорю. А то знаю я таких как ты, сидите тихонько, а потом бац шахматной доской по голове и привет.
— Бить людей не хохошо! — укоризненно покосился на меня братец-кролик. — Так…
— Твой папа говорит, — закончил я за него. — В общем вы меня поняли. Пошли, Яна Батьковна, посмотрим, чем нас сегодня потчевать будут.
— Ты говоришь, будто старый дед, — в шутку толкнула меня бедром вожатая. — Даже не верится, что тебе всего шестнадцать.
— Так это снаружи, — я слегка приобнял девушку. — А внутри этого юного тела бьётся старое и уставшее сердце. И только любовь юной красавицы может заставить его стучать чаще. Ты же не позволишь такому молодому и симпатичному парню сгинуть?
— Пф!!! Иди уже Дон Жуан доморощенный! — фыркнула Яна, но скидывать руку не спешила, жаль только, что в узких проходах вагона мне самому пришлось её убрать. — А правда, что Соня говорила, будто ларьки с шаурмой это твои?
— Правда, — я не видел причин скрываться. — И не только они. Игры на телефон тоже я сделал. А вот Манчкина с Уно честно украл у капиталистов, о чём не жалею. Справедливости ради части доходов от них будет уходить в детские дома и тем, кто нуждается в помощи. Инвалидам, например. Это я к тому, чтобы ты не смотрела на меня как на акулу капитализма, предавшего свои идеалы.
— Да я и не думала, — замотала головой девушка. — Просто… блин, тебе всего шестнадцать! А ты уже столько сделал! А мне вот двадцать, а я даже Разрядником не стала. Обидно.
— Глупости, — я щёлкнул её по носу, заставив забавно фыркнуть. — Мне просто повезло при инициации как энергета. Но это не значит, что я лучше тебя. Я бы вон никогда не взялся работать с детьми. Это же маленькие монстры, как вы с ними справляетесь!
— Ну не знаю, по-моему, у тебя хорошо получается, — пожала плечами Яна, — пацаны вон сидят играют и никого не трогают. А в прошлом году был кошмар просто. Они такое творили, мама дорогая.
— Да разве это моя заслуга? — я действительно считал, что не сделал ничего особенного. — Я их просто авторитетом задавил и дал новые задурялки. Такое себе воспитание, может, наоборот, жизнь им сломал, если они с головой уйдут в видеоигры и забросят учёбу. Но другого способа у меня нет, а вы вон и без этого с такой оравой справляетесь. Я так не могу, признаюсь честно. Так что как там у Маршака? Все работы хороши, выбирай на вкус.
— Это Маяковский, бестолочь! — меня шлёпнули по руке, но тут же чмокнули в щёку. — Спасибо. Ты хороший парень. Повезёт же какой-то девчонке.
— Чой-то одной? — я удивлённо поднял брови. — У меня широкая натура, меня на многих хватит. Так что соберу гарем, буду наслаждаться жизнью. Главное кандидаток подбирать с нормальным характером, а то попадётся как вон Сикорская, потом всю жизнь мучайся. А вот тебя бы я туда взял. Ты хорошая.
— Да? — на удивление Яна не стала ругаться, а вдруг покраснела. — Я подумаю. Но я для тебя уже старая.
— Пф… — отмахнулся я. — каких-то четыре года. Это не старая, это зрелая. Женщины, они же как вино. И молодое имеет свой вкус, но чем старше, тем лучше. Так… а вот это мне уже не нравится.
Мы как раз зашли в вагон-ресторан, где, собственно, два раза в день забирали обед и ужин, и увидели за одним из столиков вольготно развалившуюся компашку ребят в форме. Судя по обилию белых шнуров, аксельбантам и прочему — дембелей, недавно уволившихся со службы. А голубые береты, заботливо разложенные на соседнем столике, намекали, что перед нами десантники, широко отмечающие окончание срока службы. И нет, против Войск Дяди Васи я ничего не имел, но чуйка прямо завыла, предчувствуя проблемы.
— И вот, короче, я, значит, режу стропы основного парашюта на хрен! — эмоционально вещал один из них мужику за соседним столиком, явно не готовому к столь доверительному общению. — Дёргаю кольцо запасного, купол начинает раскрываться, и херак! Стропы тоже закручивает винтом! Чего делать⁈ А до земли всё ближе! Я тогда снова хватаю стропорез… оп-па! Ты смотри какая красота! Мадемуазель, не составите компанию усталым бойцам, честно отдавшим долг родине?
Последнее, понятное дело, было адресовано Яне, всё-таки девушкой она была видной, несмотря на лёгкую полноту. Как по мне это её ничуть не портило, а наоборот, придавало изюминки. Тем более что дембелям, по-моему, вообще было на внешность плевать. Там даже чтобы двигалась не обязательно, особенно учитывая, сколько они вылакали. На вскидку на столе стояло не меньше шести бутылок водки. Пустых. И пусть у всех десантников на груди имелась звезда Разрядника, я был уверен, что это не первая партия. А ведь в обед мы их тут не видели.
— Так, щаз всё будет! — тот же самый болтливый из них, что первым заметил Яну уже подскочил на ноги и подхватив наполовину полный стакан шагнул к девушке. — Мадемуазель, как насчёт выпить за лучшие в мире воздушно-десантные войска и их лучших представителей?
— Я не пью и мне некогда, — строго зыркнула на него вожатая, на что я мысленно поаплодировал и тут же всё испортила. — Мне нужно ужин детям отнести.
— Так вон малой сам всё утащит, вон он какой здоровый, — ткнул в меня пальцем десантник. — Да, малой? А ну раз, два, бегом марш! Мы пока с мадемуазелью…
— Тебе же сказали, отвали, — я задвинул Яну себе за спину, становясь прямо напротив дембеля. — Или уже мозги пропил, русский язык не понимаешь?