Астральный гамбит

Ни Златка, ни Маша с места не сдвинулись.
— Наружу рваться не стану, даю слово, — понял я, чего они опасаются.
Болгарка так и не шелохнулась — даже щит не опустила — а вот Муравьева от двери отошла. Но к сломанной ноге фон Ливен не потянулась — вместо этого взяла молодую баронессу за руку.
— Я не умею, — виноватым тоном проговорила Маша. — Тут целитель нужен…
— А ты? — посмотрел я на Златку.
— Могу дым приготовить… — после небольшой паузы сообщила та. — Боль снимется, и кость срастется. Но сие часов пять займет. Если не шесть.
— Стыдно признаться, но я тоже не по целительной части, — прошептала со своего места на полу у противоположной стены Воронцова. — Что-нибудь кому-нибудь сломать — это я могу, а вот вылечить — увы…
— Все нормально… — слегка качнула головой фон Ливен. — Я потерплю… Сколько надо. Если ногу не трогать — не так уж и болит…
— Простите меня, я не нарочно! — повторил извинения я, предположив в словах молодой баронессы намек на мою недавнюю неосторожность.
— Ничего, бывает, — кривовато улыбнулась Тереза.
— А самурай наш случайно не умеет сломанные кости сращивать? — напомнила нам Милана о том, что опрошены еще не все.
— А где он? — закрутил головой я.
— Я здесь! — как по заказу появился из соседней комнаты Тоётоми. — Все окна в порядке, черный ход надежно заперт! — с довольным видом доложил он. — Есть еще люк на чердак — на нем тоже задвижка.
— Как у тебя с целительством? — спросил я, кивнув при этом на молодую баронессу.
— Так себе, — малость стушевался японец. — Если только аромат составить… Однако для такого у нас получше специалист есть, — показал он глазами на царевну.
— Златка сказала, что ей нужно чуть ли не шесть часов, — проговорил я.
— Да, я в курсе, — кивнул Ясухару. — Но сие — лучшее, что мы с ней можем предложить…
— Я подожду… — выдохнула фон Ливен.
— Ну, если других вариантов нет… — повернулся я к Златке. Та наконец немного сдвинулась от входной двери, но, похоже, все еще старалась держать ее под контролем.
— Почему же нет? — послышалось вдруг откуда-то сзади. — Есть.
Голос был чужой.
Мы дружно обернулись на него, даже Тереза подняла голову: на пороге комнаты, из которой недавно появился Тоётоми, стоял парень лет двадцати, блондин с тонкими чертами лица записного красавчика, одетый в щегольской черный костюм и даже при галстуке — тоже черном.
Пальцы моей правой руки прострелило так, словно их засунули в мясорубку и провернули.
— Кто вы? — первой опомнилась Златка.
«Сие дух! — едва слышно выговорил Фу — я это, впрочем, уже и сам понял благодаря своему „детектору“. — И весьма могущественный!»
«Револьвер» будто сам выпрыгнул из кобуры мне в руку — и тут же, грубо вырванный из нее, отлетел к дальней стене.
— Не стоило, молодой князь, — улыбнулся и пальцем не пошевеливший незнакомец. — Мне доступно то, что вы называете Зеркалом. Заряд скакал бы между мной и вами, пока у вас не закончилась бы мана — с понятным итогом… Сестренка, щит тебе тоже не нужен, — перевел он взгляд на Муравьеву. — Во-первых, меня он не удержит, а во-вторых, я не намерен причинить вам вред. Будь иначе — скрестить пальцы никто бы из вас попросту не успел!
— Я вам не сестренка! — буркнула Маша, расслабляя, тем не менее, кисть.
— Как вам будет угодно, госпожа Муравьева, — не переставая улыбаться, пожал плечами незнакомец.
— Откуда вы меня знаете? — вскинулась длинноножка.
— В некотором роде, вы у меня в гостях. Долг хозяина, знать о своем госте все — дабы принять его подобающе! — последовал уклончивый ответ.
— Кто вы такой? — зашел с другого фланга Ясухару.
— Можете называть меня Тао-Фан, — повернулся к нему наш загадочный собеседник.
— Вы — дух! — решил внести ясность я. Мои пальцы горели, как в огне — вернейший признак, даже если забыть о подсказке Фу.
— А кого вы рассчитывали встретить ночью в Оклахоме, молодой князь? — усмехнулся Тао-Фан. — Огромного боевого человекоподобного голема?
— Что вам от нас нужно? — осведомился я.
— Сие лишь половина вопроса, молодой князь, — снова не дал прямого ответа дух. — Вторая половина — чем я могу вам помочь?
— И чем же?
— Ну вот, например, в порядке небольшого аванса… — он шагнул вперед, к скрючившейся на полу Терезе.
Маша и Тоётоми расступились, давая духу дорогу, я же на автомате попытался преградить ему путь, но уже через секунду обнаружил, что прижат к стене в доброй сажени от того места, где только что стоял. Клянусь, я не сделал ни шага ни в сторону, ни назад!
Магия? А Зеркало куда смотрело?!
Моя попытка — почти машинальная — составить фигу потерпела неудачу: пальцы не слушались.
— Не дергайтесь, молодой князь, — повел бровью Тао-Фан. — Только ману впустую сольете. — А вы, молодая баронесса… — слегка наклонился он к фон Ливен. — Разрешите мне заняться вашей ногой?
— Извольте, сударь, — обронила та.
— Что ж… Прошу вас, встаньте!
— У нее же перелом… — возмущенно начал было я, но тут Тереза взяла — и как ни в чем не бывало поднялась на ноги.
— Благодарю вас, сударь, — проговорила она, коротко поклонившись духу.
— Вы ее исцелили? — поняла Муравьева. — Так быстро?
— Сие было не сложно, — заверил Тао-Фан. — А вот тут у нас случай поинтереснее, — похоже, потеряв всякий интерес к фон Ливен, он двинулся к Воронцовой. — Клюв центавруса, не так ли, молодая графиня?
— Он самый, — поморщившись, кивнула Милана.
— И с момента удара минуло уже почти два часа, — покачал головой дух. — Увы, молодая графиня, полностью руку вам уже не восстановить. Но готов вернуть пальцам некоторую подвижность — сможете складывать простейшие комбинации. Ну и перстень снова почувствуете. Приступать?
— Что значит, уже не восстановить руку? — нахмурившись, не спешила с ответом Воронцова.
— Как сие ни прискорбно, часть изменений необратима. Ни я, ни один ваш целитель ничего здесь уже не исправят. Более того, если срочно не предпринять меры, через час-полтора заклятье центавруса пробьет установленную молодой баронессой блокаду и потянется к сердцу. Случись подобное, спасти вас я буду уже бессилен.
— Это так? — с мрачным видом повернулась Милана к Терезе — нашему признанному эксперту по части целительства.
— Я только вижу, что наложенная мной защита слабеет — но могу попробовать ее укрепить… — неуверенно проговорила фон Ливен.
— Вы не сможете наращивать барьер вечно, — заметил ей Тао-Фан. — В какой-то момент рука молодой графини просто отсохнет — и сие еще будет благоприятный исход…