Номер 19
– Мама! – позвал из комнаты Антон.
Ее вдруг охватило ощущение изнурительно-отупляющей усталости.
Да, конечно. Антоша.
Она ведь обещала побыть с ним. Посмотреть мультики. Обсудить картинки, которые он нарисовал с Ксенией. И прочее дерьмо.
Она двинулась по коридору, слыша возню в холле – значит, ее сестра уже вернулась.
– Все купила?
Ксения кивнула. От нее исходил едва уловимый, уже начинающий выветриваться запах улицы – промозглого дождя и сырости.
– Я… только, – замялась она, стаскивая с себя изношенные сапоги. Светлана брезгливо смотрела на промокшие носки сестры. Из одного сквозь дырку виднелся большой палец.
– Что «только»? – с подозрением спросила она.
– Там, в магазине, – сбивчиво заговорила Ксения. – Бабушка одна была, голодная. Ты прости, но… я ей один наш хлеб отдала. У нее такие глаза были… в слезах.
– Глаза в слезах, – повторила Светлана с каменным лицом. – Бедная бабушка. Надеюсь, у нее будет сытный ужин, который она надолго запомнит.
– Она есть хотела, – тихо сказала Ксения. – Нам же хватит? Вот сдача, как ты гово…
Договорить она не успела, так как Светлана резким движением вцепилась ей в волосы. Ксения испуганно вскрикнула.
– Начни сама зарабатывать, тупая сука, – прошипела Светлана. – И тогда можешь накрывать стол для всех бомжей в округе.
– Светик…
– А пока ты тратишь мои деньги. Дошло до твоих куриных мозгов?!
На глаза Ксении навернулись слезы.
– Отпусти, пожалуйста, – взмолилась она. – Мне больно!
Несколько секунд Светлана молча стояла, не выпуская волосы сестры.
– Ты ни хрена не понимаешь, – сказала она с горечью. – Ты ничего не умеешь делать, даже трахаться. Тот мужик, который был с тобой, признался, что в следующий раз лучше сунет член в доску с просверленной дыркой, чем в тебя.
Ксения пыталась пятиться назад, но Светлана крепко держала ее за волосы, не давая даже шевельнуться. Слабоумная умоляюще глядела на сестру, но ту было уже не остановить.
– Через пять дней мы будем на улице, – понизив голос, чтобы не услышал Антон, произнесла Светлана. – Советую тебе хотя бы научиться делать минет. Впрочем, можешь пойти мыть подъезды, сейчас даже таджиков не хватает…
– Что ты говоришь, Света? – дрожащим голосом спросила Ксения. – Ты говоришь… страшные вещи. Мы семья ведь, правда? Кто нас выгонит на улицу? Мы что-то не так сделали?
– Да.
Черты лица Светланы внезапно обмякли, словно минута общения с близняшкой отняла у нее последние силы.
– Мы с тобой родились. Вот что мы сделали, – с мукой в голосе произнесла она. – Займись отцом.
С этими словами Светлана развернулась и пошла в комнату.
* * *
Антон сидел на смятой постели, осовело таращась в экран телевизора.
Светлана взяла с тумбочки стакан с остатками пива, где плавал окурок, и поставила его на полку. Обернулась к сыну:
– Слезь, я перестелю.
Хлопая глазами, Антон нехотя сполз с кровати прямо на пол.
– Я тебя долго ждал, – сказал он, облизав воспаленные губы. – И звал.
– Ну, я же пришла, – раздраженно ответила Светлана. Сорвав простыню, на которой все еще влажнели пятна спермы, она скомкала ее и брезгливо кинула в угол. Достав из шкафа новый комплект белья, она быстро застелила кровать.
– Ложись. У тебя уже глаза закрываются, – сказала Светлана, заметив, что сын то и дело зевает.
– Расскажи мне какую-нибудь историю, – попросил мальчик.
Она выключила телевизор и погасила свет. Комната погрузилась в серую тьму, лишь тусклый свет уличного фонаря едва-едва пробивался сквозь занавеску.
– Расскажи, – снова попросил Антон.
Светлана вздохнула.
– Я и так тебе рассказала все, что знала. У меня сейчас в голове полный бардак.
– Ну, пожалуйста. Какую-нибудь страшную сказку.
«Вся наша жизнь – сплошная страшная сказка», – мрачно подумала Светлана.
Около минуты они молчали. Она надеялась, что сын уснет, но Антон просто лежал и смотрел в сторону окна. Глаза мальчика блестели, словно драгоценные камни на дне пруда.
Наконец, не выдержав, он пихнул мать локтем.
– Я не усну, пока не расскажешь.
– Хорошо, дай подумать, – сдалась Светлана. Почти целую минуту она напрягала память и морщила лоб, копаясь в закоулках памяти и пытаясь вспомнить что-то новое.
– Я кое-что вспомнила, – наконец сказала она. – Только это действительно будет страшная сказка. Не испугаешься? Пойдет?
– Пойдет, – сразу согласился паренек.
– Скоро Новый год, и сказка связана с праздником, – начала Светлана. – Ты слышал, что у Деда Мороза был брат? Близнец.
– Нет, – отозвался Антон, и в голосе мальчика скользнула заинтересованность.
– Они родились один за другим…
– Как вы с тетей Ксюшей?
Она стиснула зубы. Любое упоминание о ее сестре вызывало у нее отвращение.
– Почти. Не перебивай меня. Так вот. Тетя Ксюша родилась слегка ненормальной, так и брат Деда Мороза родился ненормальным. Он появился наружу как будто вывернутым наизнанку. Он был весь зеленый и скользкий, как лягушка. От него плохо пахло, и он трясся, будто медуза. Врачи подумали, что он все равно умрет, и выбросили его в туалет. Все считали, что он умер, но брат Деда Мороза выжил. Он прятался под землей, там, где сточные трубы и канализационные люки.
– А как его звали? – задал вопрос Антон.
Светлана задумалась.
– Пока его никак не звали, – произнесла она. – Но шло время, и брат Деда Мороза узнал, что есть такой праздник – Новый год. Он узнал, что его брат носит детям подарки и водит с ним хороводы. Все любили Деда Мороза. А его – нет. Его друзьями были крысы и тараканы. Сначала он приполз к Деду Морозу, чтобы сказать: «Я твой брат! Давай будем вместе ходить на праздники!» Но Дед Мороз испугался и прогнал это зеленое страшилище своим посохом. Он не хотел, чтобы люди знали, какой у него ужасный брат. И тогда… брат Деда Мороза затаил злобу. Он стал выползать каждый Новый год наружу. Он проникал в квартиры и прятался в наряженных елках. И ночью, прямо перед самым Новым годом он утаскивал детей и съедал, а потом уползал обратно в свое подземелье. И тогда его назвали, гм… Зеленый…
Светлана на мгновение замешкалась, призывая на помощь фантазию.
– Людоед, – подсказал Антон, видя, что мама замешкалась.
– Нет, пусть будет Упырь, – решила Светлана. – Зеленый Упырь. Как тебе?
– Здоровски! Его поймали?