Мама по принуждению

Первое, что я вижу, когда открываю дверь — букет кроваво-красных роз. Они влезают в дверной проем, и только после этого я замечаю улыбающегося Адама.
— Не мог проехать мимо, — шепчет он и протягивает мне цветы, а после протягивает букет поменьше Маше. — Не мог оставить мою маленькую принцессу без женской радости.
Маша тут же бросается к Адаму на шею, обнимает отца, целует его в щеку и с довольной улыбкой отступает на несколько шагов. Я же нахожу для цветов огромное ведро, набираю туда воды и кладу розы в него, потому что ни одна ваза к этому букету не подошла бы.
Накрываем на стол мы с Машей вместе. Я чувствую неловкость и скованность, но Маша ловко сглаживает острые углы, комментируя процесс и рассказывая Адаму о том, что мы приготовили. За ужином тихо. Адам, вопреки ожиданиям, не старается заговорить, а я ковыряюсь вилкой в тарелке, не зная, как быть дальше. Моя душа тянется к мужчине, но умом я понимаю, что он обманывал меня семь лет. Готова ли я его простить? Сейчас нет.
Да и какой он теперь? Тот, кого я видела и в кого влюбилась или мужчина, что не смог бросить мою беременную сестру. Адам изменился за прошедшее время, раньше он ни за что бы не позволил себе поступить так со мной: обманом подкупить мужа, подсунуть свой биоматериал для зачатия. Кто этот человек передо мной? Да, я полюбила его нового, привыкла к нему и увидела настоящего мужчину, который не даст в обиду свою женщину и детей, но…
Я хочу знать правду. Полностью и до мельчайших деталей. Что сподвигло Тимура сменить внешность и целых семь лет скрываться и скрывать дочь Алисы? Почему он это сделал? У него были проблемы с бизнесом? Он попал в криминальную группировку? Тогда при чем здесь Маша? Почему он не оставил ее мне? Из-за эгоизма?
Устав строить догадки, я переключаю внимание в тарелку, а потом замечаю, что за столом Маши нет. Она мирно спит на диване неподалеку, скрутившись калачиком.
— Я думаю, нам стоит поговорить, — уверенно произношу. — Тебе пора рассказать мне все. Почему ты не давал о себе знать, почему забрал Машу, инсценировав ее смерть и почему ты не можешь вернуться к прежней жизни?
— Я готов тебе рассказать, — кивает Адам. — Тогда, когда ты сможешь слушать. Ты не готова.
Меня захлестывает ярость. К чему я не готова? Услышать правду, узнать, наконец, почему он бросил меня, ничего не рассказал и долгие годы скрывался, а потом подло появился в моей жизни?
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
 
— Ангелина, — голос Адама звучит мягко и как-то слишком спокойно. — Я обещаю, что расскажу тебе все, но позже. Сейчас я хочу, чтобы ты расслабилась и перестала бояться меня, как смертельно опасного преступника. Я ничего тебе не сделаю, если ты думаешь об обратном.
— Я так не думаю, — произношу, прекрасно зная, что Адам не сделает мне ничего ужасного, ведь если бы это потребовалось, он бы давно выполнил то, что хотел.
— Я предлагаю тебе двухнедельное перемирие, — вдруг произносит он. — Мы оставим эту ситуацию в прошлом, ты смиришься с тем, что я выжил, что Маша так же жива, и с тем, как я поступил. Ты примешь это, а потом я расскажу тебе остальное, хорошо?
— Что изменится за эти две недели?
— Мы сможем быть настоящими, — произносит он. — Узнаем друг друга по максимуму.
— Я не поеду к тебе.
— Я и не предлагаю, — парирует Адам. — Достаточно приезжать к тебе, разговаривать, пить вино, смотреть фильмы.
— Так просто? — я усмехаюсь. — Предлагаешь мне забыть о том, что случилось?
— Да, именно. На две недели. И только потом мы вернемся к разговору о прошлом снова.
 

    
Глава 48
Я надеялась, что эти две недели мы будем видеться только когда Адам будет привозить Машу ко мне, но нет. Он часто остается вечером, чтобы побыть с Родионом, поносить его на руках и позвенеть погремушкой над его лицом.
Я не могу разлучить отца с сыном, но понимаю, что такое поведение бессмысленно. Мы не то, что не отделены друг от друга, теперь мы проводим вместе гораздо больше времени, чем тогда, когда я находилась в его доме.
— Тебе пора, — решительно произношу спустя два часа после его приезда.
Адам мозолит мне глаза своим отношением к Родиону, подкупает, нервирует, раздражает тем, что он такой… идеальный отец, внимательный муж.
Ежедневно он привозит мне по букету. Когда я заикаюсь, что их некуда ставит, он приезжает с корзиной или вазой.
Хочется выть, потому что я понимаю, что так у нас не получится. Он просто вынудить меня забыть, и мне больше не захочется возвращаться в прошлое. Так было со случившимся с Андреем, я просто не хотела разговаривать, понимая, что это и неважно.
— Встретимся вечером? — спрашивает Адам у двери. — Я хочу пригласить тебя в ресторан.
— Нет, — мотаю головой. — Мне нужно побыть одной. Тебя слишком много в моей жизни.
— Я твой муж, — замечает он.
— Да. А еще ты семь лет был мертвым. Считаешь, этого недостаточно?
— Хорошо, — он неожиданно быстро соглашается. — Позвони мне, если передумаешь.
Я не передумаю! Но вслух говорю, конечно же, другое:
— Обязательно.
Когда Адам уезжает, я чувствую себя легче и свободнее. Мне не нужно каждую минуту думать, что он может зайти в комнату, что ему захочется поговорить. Я расслабляюсь, готовлю рагу на ужин и убираю в спальне. Через час понимаю, что делать больше нечего, кормлю Родиона и веду его на прогулку.
По возвращению принимаю ванну, оборачиваюсь в полотенце и подхожу к окну, чтобы впустить в квартиру свежий воздух. Внизу я замечаю машину Адама. Сердце екает, в груди сжимает. Он приехал? Он по пути в квартиру?
Я быстро переодеваюсь в джинсы и футболку, расчесываю мокрые спутавшиеся волосы и понимаю, что прошло уже по меньшей мере минут пятнадцать, а Адам и не думает подниматься. Может, мне показалось? Или он передумал приходить? Я медленно подхожу к окну и понимаю, что его машина все еще там. Интересно, Адам внутри?
И сколько он собирается просидеть под подъездом. А главное, какой смысл?
Я пожимаю плечами и отхожу. Может, и правда ошиблась? Когда в дверь раздается звонок, я вздрагиваю и иду открывать. Вопреки ожиданиям на пороге стоит Елена Эдуардовна. Она быстро приветствует меня, говорит, что соскучилась, обнимает и проходит внутрь. Осмотревшись и вымыв тщательно руки с мылом, Елена Эдуардовна идет к Родиону.