Порочное влечение (СИ)
— Детка, это связано с компанией, но не с нами. Тебе не о чем беспокоиться, — сдаюсь я, поверхностно выдавая подробности.
— У тебя что-то произошло? — склонив голову набок, она сочувствующе смотрит на меня.
— Нет. Я же сказал: все хорошо.
Этот допрос на ровном месте слегка раздражает.
— Ты снова лжешь, Джонатан. Пусть, мы знакомы не так давно, но я чувствую это.
— Что ты хочешь услышать? — вспылил я, но лишь от того, что она говорит с отчуждением и холодностью.
— Ну что ж, ладно, — проходит мимо меня, открывая сумку возле кресла. — Не хочешь говорить — твое право. Ты не обязан делиться подробностями своей жизни. Потрахались и разбежались. Да, Джонатан? — несмотря мне в глаза, вынимает сложенную Леной одежду.
Подстегнув меня на «слабо», она задела что-то внутри. Девушка, развернувшись ко мне спиной, демонстративно натягивает одежду.
— То же самое я могу сказать о тебе, Эмилия. От меня ты требуешь открытости, но сама не спешишь впускать в свою жизнь. Постоянно избегаешь этот разговор и перекладываешь ошибки Алекса на меня, — холодным тоном продолжил я.
Замерев на месте с джинсами в руках, Эмилия резко разворачивается ко мне лицом, обжигая гневным взглядом.
— Я не он, и нести за него ответственность не буду. Ты хочешь открытости, Эмилия? Так давай сядем и поговорим. Не убегая друг от друга, и не скрывая ничего, — как можно более убедительно сказал я, боясь сдвинуться с места. Молчание между нами заставляет сердце быстрее колотиться в груди, ожидая ответ.
— Только для начала оденься, — Эмилия прерывает тишину первой.
***
Принимаю душ и натягиваю первые попавшиеся штаны. Спускаюсь по лестнице и улавливаю в воздухе витающий аромат кофе и чего-то вкусного. Эмилия, опершись о спинку стула, провожает меня взглядом, пока я иду к столу, на котором уже стоят тарелки с обедом и бутылка вина. Разлив его по бокалам, я молча усаживаюсь на стул.
— Звонил детектив из ФБР, — начал я, этим пытаясь завести разговор.
— ФБР? — Эмилия хочет сделать глоток, но отставляет бокал, настороженно ожидая продолжения.
— Да, — киваю я. — Сейчас идет расследование о незаконном списании денег со счета компании. До того, как ты вышла из душа, я прослушал сообщение от детектива Миллса, — мой взгляд непроизвольно упал на телефон, и я заметил, что Эмилия сделала также.
— Что ты имеешь в виду под «списанием»?
Что-то переменилось в ней, а ее взгляд стал более серьезным. Эмилия, напряженно расправив плечи, наблюдает за мной, так и не притронувшись к еде.
— Был заключен договор о покупке здания в Венеции. Мною были проверены и подписаны документы, как выяснилось позже, в банке они зарегистрированы не были, но деньги пропали. А владелец оффшорного счета решил остаться в тайне, — вкратце поясняю я, накалывая бекон и отправляя его в рот.
— Ты же понимаешь, что просто так списать со счета деньги нельзя? Как минимум там должна быть твоя подпись или же того, кто имеет на это право.
— Да, это мне известно. Филипп провел тщательную проверку системы компании: шпионских программ обнаружено не было. Над этим мы ломали головы ни одну неделю. Но, — отпиваю из бокала, — этим пусть занимается Бюро. У нас с тобой другие планы.
— Почему ты просто не рассказал, что у тебя возникли проблемы? Если тебе нужно уехать, я пойму.
— Детка, проблем нет. Эту финансовую черную дыру мне удалось закрыть, а ее возникновением занимается специальный детектив. Я не хочу этим испортить праздник. Если ты, конечно, не хочешь избавиться от меня поскорее?
— Нет, конечно, нет, — запротестовала Эмилия, снова откладывая вилку. — Я не должна была так реагировать, Джонатан. Выслушай, — она останавливает меня, как только хочу вставить свои пять центов. — Я не знаю, как мне вести себя рядом с тобой. Ведь я всего лишь…
— Эмилия… — хочу остановить ее.
— Ты хотел честный разговор? — перебивает меня, заправляя за ухо все еще влажную прядь волос. — Мне страшно, Джонатан. Я не знаю, что будет завтра, и как мне справиться с чувствами к тебе. Осталось не так много времени до моего отъезда.
— Так ты решила все-таки вернуться? — несколько резко спрашиваю ее. Чувствую нарастающие боль, обиду и раздражение.
— Пойми, у меня там дочь, — пытается дотянуться к моей ладони, но я убираю руку со стола, этим не даю к себе прикоснуться.
— И Алекс? — вот, что волнует меня больше всего.
Глаза Эмилии блестят от собравшихся слез, и это ранит меня еще больше.
— И Алекс. Я не могу просто исчезнуть из их жизни. А тем более бросить Еву. У тебя тоже есть обязательства — твой не родившийся ребенок, — ее щеки становятся влажными, а мое сердце замирает с каждой падающей слезой.
Не выдерживаю боль в карих глазах. Огибаю стол и присаживаюсь возле девушки, обхватывая ее лицо ладоням.
— Эмилия, нам нужно только захотеть, чтобы быть счастливыми. Мне неизвестно, что уготовано для нас судьбой, но раз мы встретились, значит, так было суждено. И переступить через свою любовь к тебе я не смогу, — всматриваюсь в любимый взгляд.
— И я тебя…
Мне хватает лишь первых слов, чтобы накрыть ее уста трепетным поцелуем. Теперь знаю точно, что наши чувства взаимны, и я буду бороться за нас до конца.
— Детка, не переживай, мы обязательно что-то придумаем. Не плачь, — стираю подушечками пальцев скатывающиеся капельки, а она, вымучено улыбнувшись в ответ, заключает меня в объятия.
Эта встреча стала для нас роковой. Мое предчувствие подсказывает, что нам придется пройти по пеплу, пока мы обретем шанс быть вместе.
Глава 26.2
(посвящается @Marry_Moore)
«Достаточно всего одного человека,
чтобы все расцвело.
Расцвело там, где никогда не было света»
©Уильям Шекспир
ЭМИЛИЯ
Компания молодых людей, пребывающих в приподнятом настроении, весело вываливается из припаркованного по соседству пикапа. Перекрикиваясь между собой, они, словно дети, пробираются между машин, кидая друг в друга снежки. Удивительно, но на Лонг-Айленде снега выпало уже намного больше, чем на Манхэттене. И он все еще продолжает идти, кружась снежинками в наполненном ароматами глинтвейна и цитрусовых воздухе. Выставив руку в теплой варежке, ловлю одну из них, улыбаясь простому чуду, лежащему у меня на ладони. Натягиваю капюшон, прячась от летящих прямо мне в лицо холодных серебристых хлопьев.
По словам Джона, каждый год на окраине Саутгемптона проходит предрождественская ярмарка. Там не только можно испробовать местные сладости или выпечку, но и провести весело время, участвуя в фестивалях, проводимых только в этот день, или покататься на коньках вокруг рождественской ели. Слышать от Джонатана о детских забавах также непривычно, как видеть его в повседневной одежде и вязаной шапке с милым помпоном.
— Идем? — Джон предлагает взять его за руку. — Надеюсь, здесь весело, как и десять лет назад, — со смешком сказал он, слегка сжимая мои пальцы.
Покинув парковку, выходим на небольшую дорожку между деревьями, которые буквально обмотаны в мигающие гирлянды. В конце нее виднеется арка, украшенная разноцветными шариками и бусами, что представляет собой вход на огражденную территорию ярмарки.
— Почему ты так долго не приезжал сюда? — интересуюсь у Джонатана, с любопытством поглядывая на него из-под ресниц.
— Все довольно банально — работа. В последние годы мне не хватало времени на свою жизнь, а о прогулке в парке или поездке на ярмарку и думать не приходилось. Ну и не последнюю роль сыграл переезд на Манхэттен.
Джонатан переложил руку мне на плечо, обнимая. Если опустить все подробности наших отношений, то мы бы сошли за влюбленную парочку, пребывающую в конфетно-букетном периоде.
— А как же твоя семья? Разве вы не празднуете Рождество? Ты говорил, что они живут в Хэмптонсе.