Запутанное озлобленное сердце (ЛП)

Ебаный ад. Она говорила о заманивании Фостера Стедмана во... что? Попытаться напасть на нее? Она с ума сошла?
И почему меня это волнует?
Ну, тридцать секунд назад не волновало. Однако, если Джейн и Ашер пытались найти улики против отца Ашера, значит, все из-за Скай. И из-за того, что он сделал со мной. Только так.
Но это не имело никакого смысла.
Черт.
— Прошло семь лет, — прошептала она. — А я ничего не сделала.
Мои глаза расширились. Значит, все же из-за Скай. Может быть, даже и из-за меня.
— Джейн? — пробормотал я, чувствуя укол беспокойства, — что, черт возьми, происходит?
— Мы пытаемся, — снова заговорил Ашер. — И у нас есть время. Это не фильм, где плохой парень получает свое в течение двух часов. Фостер умен, но однажды он оступится, и мы будем рядом, когда он это сделает. Вот кое-что, что тебя точно развеселит: у него синяк под глазом, и он держится за левый бок, как будто у него сломаны ребра.
Я недоуменно нахмурил брови.
— Что ? — спросила Джейн, отражая мое замешательство.
— Кто-то избил его.
Кто? Я не знал об этом.
— Почему?
— Без понятия. Но он не говорит, так что, кто бы это ни был, ему удалось одержать верх. Ты бы видела его. Он пользуется косметикой, чтобы скрыть синяк.
Я слышал, как парочка хихикает над злоключениями Фостера, и снова все поставил под сомнение.
Все мои планы вдруг повисли в воздухе.
— Я люблю тебя, Эш, — прошептала Джейн.
И тут все встало на свои места.
— Я тоже тебя люблю.
Ревность, густое сжимающееся болезненное чувство, от которого моя кровь так раскалилась, что я не мог мыслить здраво, пронзила меня насквозь. Я думал, что она уже прошла.
Но почему-то осознание того, что Джейн не забыла о Скай, снова все усложнило. Она не забыла о Скай, но забыла обо мне. И я ненавидел ее за это.
Возможно, я бы смог смириться, если бы она не стала встречаться с гребаным сыном моего врага.
К черту все планы Джейн. Я все равно приду за ними всеми.
Тишина заполнила машину, когда разговор моей бывшей и ее парня прервался. Потерявшись в бурлящих мыслях, я с удивлением осознал, что уже почти добрался до небольшого дома, который снимал в Глендейле.
Временно.
Шейла согласилась на мою цену, что означало скорый переезд в Сильвер-Лейк.
Тряхнув головой, я проклял то, что мои ладони на руле стали липкими и скользкими. Я должен взять себя в руки. Потные ладони — это не ладони человека, который контролирует ситуацию.
«Посмотри, как далеко ты зашел», — пытался я успокоить себя.
Никогда бы не подумал, что моя книга станет бестселлером, что у меня образуется финансовая свобода, чтобы приехать в Калифорнию и спланировать месть.
Два года я был на свободе.
Два года ушло на то, чтобы добраться до этого момента, и Джейн Доу, или Марго Хиггинс, или под каким бы дерьмовым именем она ни скрывалась, меня не остановить.
Повернув машину к подъезду, я заметил красный «Лотус», припаркованный на улице перед домом.
Дакота.
Надеясь, что ее появление означало новости, я припарковал арендованный автомобиль, вышел и посмотрел на «Лотус». Дверь со стороны водителя открылась, и сначала показалась длинная великолепная нога, украшенная красной лодочкой со шпилькой. За ней последовала вся Дакота Джонс.
Высокая, исключительно крепкая мадам в облегающем платье, коротком снизу, но консервативном сверху, стремительно прошла по дорожке к небольшому крыльцу. В кои-то веки я видел не ее, я продолжал видеть Джейн, стоящую в библиотеке.
В отдалении от всех остальных.
Нашедшая убежище среди полок с книгами.
Держащая в руке мою книгу.
Все еще такая чертовски красивая, что только один ее взгляд чуть не поставил меня на колени.
— Ты в порядке? — спросила Дакота, возвращая меня в настоящее.
Я хмыкнул и повернулся к входной двери, пропуская нас внутрь.
— Выпьем? — предложил я.
— Воду, если у тебя есть.
В доме была открытая планировка, и я видел, как Дакота устроилась в кожаном кресле, пока шел на кухню и доставал из холодильника воду в бутылках. Я взял одну себе, наслаждаясь холодной испариной на поверхности. Моя кожа горела. Она горела с тех пор, как я увидел Джейн.
 
Окунуться в океан холодной воды не так уж плохо.
Я передал Дакоте ее бутылку и сел напротив. Мы молча наблюдали друг за другом, пока каждый из нас делал глоток.
Ее умные голубые глаза изучали меня.
— Ты на грани.
Глаза Джейн, округлившиеся от шока, до сих пор стояли передо мной. Как и пухлые губы, что разошлись в удивлении. А затем ее шепот: «Я люблю тебя, Эш».
Ярость затопила меня.
Пытаясь сдержать прилив эмоций, я помахал Дакоте рукой.
— У тебя есть новости?
Дакоту нанял Ирвин Олдеридж, влиятельный человек, которого я спас и с которым подружился в тюрьме. Он знал Дакоту, потому что она управляла самым элитным борделем в Лос-Анджелесе. И так же имела долг перед Ирвином. Я не знал, что и как. Это было не мое дело. Все, что я знал, это то, что она отдавала этот долг посредством помощи мне, грозя поставить под удар репутацию своего борделя.
Будь я лучшим человеком, я бы не поставил ее в такое положение, но меня волновал только шанс восстановить справедливость, которую Скай заслужила. Дакота согласилась внедриться в круг общения жены Фостера Стедмана. Это заняло три месяца. Никто из идиотов не понимал, что Дакота не является женой богатого генерального директора. Она была богатым генеральным директором. Если кто-то хотел заработать на продаже своего тела, лучшего или более безопасного места, чем Дакота, было не найти. Она заботилась о своих людях. Никто не наебывал сотрудников Дакоты.
Сблизиться с Ритой Стедман означало сблизиться с Фостером. Дакота завоевала его доверие, рассказала о своем борделе. Он, конечно, слышал о нем. Она открыла перед ним золотые ворота. VIP-доступ. Ублюдок клюнул наживку, и последние полгода мы записывали и снимали его в борделе. Фостеру нравилось, когда девушки разыгрывали сценарий подчинения. Это еще мягко сказано.
— Мы закончили, — сказала Дакота. Ее тон был ледяным. Твердым. — Он обидел одну из моих девушек, а это значит, что ему запрещен вход. Никаких исключений. Люцифер по моему приказу отымел его и передал сообщение. Мне все равно, кто он такой.
Это объяснило разговор между Ашером и Джейн в машине о синяке под глазом Стедмана.
Как бы я ни был разочарован и обеспокоен, я хотел бы увидеть это. Люцифер был одним из охранников Дакоты: двухметровый бугай, с телосложением грузовика.
— У тебя достаточно компромата, чтобы его уничтожить, Гриффин.
Не вздрогнув от имени, которое теперь использовали все, кроме Ирвина и Лорны, я пожал плечами. Как будто это не имело для меня никакого значения.
— Этого недостаточно. — То, что у нас есть на Стедмана, может разрушить его брак и репутацию, но как долго это продлится? Он вернется к съемкам фильмов и деньгам в течение нескольких недель после того, как разразится какой-нибудь другой скандал.
Нет, мне нужны были улики, которые могли бы посадить его в тюрьму.
— Насколько все плохо?
— Он... пытался сделать то, чего она не хотела. Люцифер из коридора услышал, как она кричала.
Иисусе.
— У нас есть запись. Но, естественно, лицо моей девочки будет размыто, когда мы отдадим ее вам.
А это значит, что в суде она может оказаться бесполезной. Если никто не захочет выступить с обвинением, все, что сделает видео, это испортит его репутацию. На некоторое время. Я не собирался никого уговаривать дать показания против этого ублюдка, не после того, через что он уже заставил пройти.
— Она в порядке?
Лицо Дакоты смягчилось.
— С ней все будет хорошо.
Что теперь? Куда мне направиться? Потирая напряженные брови, я медленно выдохнул. Разочарование даже не выражало того, что я чувствовал.
— Я могу остаться, — предложила Дакота мягким сексуальным голосом. — Позволь себе выплеснуть тот сдерживаемый гнев, который ты сегодня плохо скрываешь.