Жребий некроманта 5 (СИ)
А тот самый одноногий препод весьма скептически кривил физиономию, когда я перешёл к финалу истории, где сражался с полчищами зомби и крушил костяных драконов. Маг воздуха явно считал, что я безбожно привираю, играя на публику.
В какой-то миг он даже с насмешливой ухмылкой что-то сказал на ухо сидящему по соседству ректору. А тот испуганно дёрнул головой и резко посмотрел на меня. Но я сделал вид, что не гляжу на них. Тогда Антипыч облегчённо выдохнул и стал что-то тихонько втолковывать одноногому. А тот сложил руки на мощной груди и презрительно ухмылялся.
Кажись, я не снискал в Уральске народной любви. Меня тут просто терпят. Улыбаются в глаза и злословят за спиной. Возможно, даже считают сбитым лётчиком. Хрен их знает, что придумает народная молва. Я ведь в этом городе без громадной свиты, приличествующей особе с таким положением. Моё появление здесь больше похоже на ссылку.
А может, и правда ссылка? Что если нет никаких агентов тайной канцелярии, следящих за моей безопасностью? Что если никто не собирается помогать мне сражаться с Повелителем?
Все эти невесёлые мысли заставили меня довольно скупо закончить свой рассказ, после чего ректор встал со своего места и начал хлопать в ладоши. Студенты присоединились к нему. Но не все…
Тот самый шатен-засранец вдруг выпрямился в полный рост и громко произнёс, играя желваки:
— Ваша светлость, позволите задать вопрос⁈
— К сожалению, у меня мало времени. В следующий раз, — с извиняющейся улыбкой ответил я, внутренне напрягшись. Вряд ли этот хрен сморозит что-то адекватное.
— А я всё-таки скажу! — нагло выпалил он, сверкнув глазами. В аудитории в мгновение ока воцарилась тишина, а все взгляды устремились на шатена. И в этом звенящем безмолвии он изрек, гордо вскинув голову: — А что же вы, сударь, не поведали нам о том, как погиб брат тогдашнего императора⁈ Говорят, ваш тесть приложил руку к его кончине! И многие дворяне склонны верить в этот слух! Корсаков может сколько угодно швырять в тюрьму невинных людей, однако правду не скрыть!
Глава 6
Дерзкий парень прожигал меня взглядом, словно это я был во всём виноват. А окружающие его студенты испуганно зашептались, пуча глаза.
— Вы повторяете слухи, пущенные врагами единства империи, — обтекаемо выдал я, внешне сохраняя полное спокойствие. Вроде бы не соврал, но и правду не сказал.
— Что вы себе позволяете, молодой человек⁈ — вскочил со своего места разгневанный Пожарский. По его лошадиной физиономии пошли красные пятна, а узкая грудь бурно вздымалась.
— Правду! Её не задушить и не посадить в темницу! — яростно выдал шатен, гордо расправив широкие плечи.
— Аграфен, немедленно замолчи! — истошно заголосил ректор и метнулся к нарушителю спокойствия. — Ты сейчас же отправишься в мой кабинет, где мы поговорим о твоём исключении!
— Расходимся, судари, расходимся, лекция окончена! — хрипло выдал одноногий преподаватель боевой магии.
— Однокашники, вы все знаете правду! Только боитесь произнести её! — проверещал шатен, впав в настоящую истерику. Из его рта летели слюни, пальцы сжимались в кулаки, а крылья носа бешено раздувались. — Корсаков — убийца! А все его лизоблюды — пособники убийцы! А этот ваш князь Белозеров развязал настоящую войну в Степи!
— Аграфен, умоляю, замолчи, — практически простонал бедный ректор, схватив парня за руку.
Я хмуро глянул на шатена, а потом на пышущего яростью Пожарского и украдкой сделал жест, словно душил крикуна. Тот понял меня правильно. Быстро достал книгу заклятий и вызвал зелёное облачко. Оно метнулось к Аграфену и втянулось в его тело. И буквально через мгновение парень закатил глаза и рухнул на парту.
— Я изволил лишить его сознания, — объявил Модест, поправив короткий галстук. — Так будет лучше для него же самого. Он и так наговорил лишнего.
— Вероятно, уважаемый Аграфен перебрал со спиртным, либо был в дурном настроении. А может и хворь какую подхватил. Потому-то он и выдал весь этот бред, — с улыбкой произнёс я, скользнув взглядом по студентам, торопливо покидающим аудиторию.
— Да-да, всё, несомненно, так и было, — подтвердил Пожарский, убрав книгу в поясную сумку.
— Ваша светлость, моей вины в произошедшем нет! — взволнованно протараторил подскочивший ко мне Антипыч. На его лысине блестели крупные капли пота, а в глазах царила паника. — Прежде Аграфен ничего подобного себе не позволял.
— Видимо, на него повлияло то, что его отца из-за доноса недавно отправили в темницу, — прогудел одноногий, без труда закинув тело парня на плечо. — Кто-то написал, что он участник заговора против Его Императорского Величества.
— Но раз его отправили в темницу, значит, он действительно в чём-то таком был замешан, — горячо выдал ректор.
— Однако сам Аграфен вряд ли исповедовал те же взгляды, что и отец. Они были не очень близки, — добавил преподаватель и понёс студента к двери. — Аристарх Антипович, ежели вы не против, то я отнесу этого смутьяна в ваш кабинет.
Ректор вопросительно глянул на меня, а я согласно кивнул.
— Да, да, отнесите сударь, — прострекотал старичок. — Что вы теперь намерены делать, ваша светлость?
— Ничего. А что я должен делать? Налицо был факт психического расстройства на фоне перенесённого потрясения. Не каждый же день его отца в темницу бросают. Хоть этот отец и не особо любил его, раз даже назвал Аграфеном, — мрачно выдал я, решив дать парню второй шанс. Поиграю в либерала. Молодёжь их любят. А тираном я могу стать хоть завтра. Выжду пару дней, а уж потом может и отправлю этого смутьяна в тюрьму.
— О-о-о, ваше благородство не знает границ! — польстил мне Антипыч.
А вот Пожарский недовольно всхрапнул. И уже когда мы покинули университет и уселись в наш автомобиль, он сурово проговорил:
— Этого Аграфена следовало бросить в тюрьму, дабы другим было неповадно хулить имя императора.
— Намекаете, что я поступил глупо?
— Просто высказываю своё мнение, — заявил он под шум рычащего мотора и шелест колёс.
— В душе вы деспот.
— А вы, при всём уважении, на мой взгляд чересчур мягки, ваша светлость.
— Порой людям нужен не только кнут, но и пряник.
— Мне кажется, что император изволил бы поступить по-иному, — бросил барон и глянул на гостеприимно открытые ворота, за которыми в отдалении угрюмо высился приютивший нас особняк.
— Я сейчас скажу вам великую крамолу, но это действительно так. Император не всегда бывает прав, — усмехнулся я и покинул остановившийся автомобиль.
Тотчас по моим щекам скользнул потеплевший воздух, в уши проникло весёлое щебетание птиц, а с голубого неба на меня посмотрело ярко-жёлтое солнце, купающееся в белых кудрявых облаках. Скоро лето. И, кажется, что с его приходом уйдёт всё плохое, но так только кажется… А сейчас, к примеру, мне показалось, словно кто-то за мной наблюдает. И взгляд такой и не злобный, и не добрый, а изучающий.
Я украдкой огляделся, но никого не заметил. Постоял немного на крыльце и посмотрел на дворецкого, открывшего дверь, а затем после барона вошёл в особняк. Опять паранойя?
— Любезный, вы не видели ничего подозрительного? Или кого-нибудь подозрительного? — шёпотом спросил я у дворецкого, когда оказался в холле. Пожарский не мог слышать моих слов. Он по лестнице с резными перилами уже отправился наверх.
— Нет, сударь, — помотал головой дворецкий.
К сожалению, у меня с ним вышел весьма короткий разговор. Словарный запас у него оказался не ахти. Он на все мои вопросы отвечал весьма односложно. В общем, дворецкий никого и ничего подозрительного не видел.
Зато с братьями Корбутовыми у меня состоялась весьма интересная беседа. Они вернулись уже после обеда. И мы расположились в рабочем кабинете Франца Герхардовича, где главное место занимал слегка покрытый пылью стол из красного дерева. Я уселся за него и из чистого любопытства проверил все выдвижные ящички с тёмными от старости бронзовыми ручками. Убедился, что в них ничего нет, а потом спросил у Лёхи, восседающего на кресле и важно попыхивающего папиросой: