Пережить бурю с Бастианом (ЛП)
Без какого-либо предупреждения или каких-то мыслей я размахнулся и ударил его кулаком в грудь.
Хотя я не ударил его слишком сильно, это чувствовалось просто восхитительно, когда мои костяшки соприкоснулись с человеческим телом. Очень хорошо. Он рухнул, словно гребаная кирпичная стена, несмотря на то, что этот удар был больше похож на толчок, но уголки моих губ приподнялись.
— О, Боже! — закричала девчонка. — Какого хрена с тобой не так?
Она опустилась на песок и помогла парню присесть, когда я, в свою очередь, отвернулся от них и направился в сторону улицы. До меня доносились их крики о помощи и просьбы, чтобы хоть кто-нибудь вызвал полицию, но я даже не обратил на это никакого гребаного внимания. Пару человек на пляже остановились и ошарашено смотрели на меня, но я просто прошел мимо. Быстро подошел к тротуару, отряхнул со своих ног песок, надел кроссовки и направился домой. Было намного позже, чем я предполагал, поэтому вбежал по ступенькам подъезда, обернувшись пару раз через плечо, чтобы убедиться, что за мной никто не гнался.
Наша квартира с одной спальней не была большой, но она расположена в роскошном районе города и за счет этого стоила почти так же, как моя шхуна. В квартире одна спальня, два балкона, гостиная и огромная столовая. Она была расположена на четвертом этаже, поэтому у меня не заняло много усилий, чтобы подняться по лестнице на нужный этаж. Я ненавидел находиться в ограниченном пространстве лифта с людьми. Они постоянно пытались завести со мной диалог, а я никогда не был в подходящем настроении. После того, как мы прожили тут около месяца, соседи прекрасно знали, кто я такой, и тот, кто пытался спросить меня о том, как я выжил в море, определенно начинал наше знакомство неверно.
Рейн не знала о большинстве моих стычек с соседями, но и я в свою очередь был рад держать их в секрете.
Врал ли я ей?
Да, возможно, но все могло быть намного хуже.
Короткая пробежка от пляжа до дома напомнила о том, что мне просто необходимо вернуться к прежним физическим нагрузкам. Джон Пол был бы просто в бешенстве, если бы узнал, что я не поддерживал себя в форме, тем более Лэндон дал мне ясно понять, что вместе с массой я потерял физическую силу. Возможно, посещение спортзала могло бы помочь мне не думать обо всем дерьме, что происходило в моей жизни. Тем более, что спортзал в нашем доме, располагающийся в подвальном помещении, был круглосуточно открыт, что означало, что я мог бы посещать его ночью, чтобы избегать людей вокруг себя. Пару километров на беговой дорожке, поднятие гантелей и, возможно, приседания, а потом я бы мог полежать в джакузи и немного расслабиться.
Только физические нагрузки могли заменить мне желание двигать камни, чтобы построить нам хижину или же стремление искать мидий и крабов. Я старался немного перенаправить свои мысли, чтобы не думать об острове постоянно.
Я подошел к верхней ступеньке и закрыл на мгновение глаза, прежде чем вставить ключ в замочную скважину и открыть дверь. Внутреннее пространство квартиры поприветствовало меня нейтральными красками и дорогой мебелью, которая досталась нам вместе с квартирой. Роскошная квартира, что была передо мной, для многих людей была бы идеальным домом мечты, но это не было тем местом, где я хотел бы находиться или жить.
Я быстро скинул кроссовки и направился через гостиную на балкон, чтобы выкурить сигарету. Иметь возможность покупать «Мальборо» было единственной вещью, за которую я благодарен цивилизации, но иногда я скучал по тому, как сам себе делал сигареты из листов лобелии (прим. пер. — индейский табак), что я нашел на острове, на котором мы «застряли» с Рейн. Я задавался вопросом, можно ли где-нибудь здесь достать такую штуку. Я выкурил сигарету и затушил ее в небольшой железной пепельнице, что купила мне Рейн, потому что собственники квартир хотели, чтобы я заплатил штраф за то, что бросал окурки на улицу, и поэтому нам пришлось пойти на такие меры.
Ублюдки.
Десять минут спустя ключ в замке вновь повернулся, и единственная причина моего существования вошла в квартиру с тяжелыми пакетами.
— Для чего все это? — спросил я, взяв из ее рук пару сумок.
— Для ужина, — ответила Рейн с милой улыбочкой. Она поставила две сумки на стол, пока я пристроил остальные на столешницу. Она взяла овощи, мясо, какой-то азиатский соус в бутылке и остальные покупки и убрала их в холодильник.
— Как прошел твой день? — спросила Рейн, когда стала нарезать цукини и грибы.
— Тебя не было со мной, — проговорил я напряженно, — поэтому день был отстойным.
Рейн посмотрела на меня через плечо и улыбнулась.
— Как у тебя получается быть таким милым? — спросила она.
— Загадка, — пробурчал я с глупой улыбочкой.
Рейн положила все нарезанные овощи в большой сотейник и начала рассказывать мне о своем занятии по ботанике, затем начала расставлять тарелки и столовые приборы на столе, одновременно с тем успевая отвлекаться на готовку. Мне, скорее всего, следовало бы помочь, но я смотрел на нее зачарованно, пока она передвигалась по кухне, как богиня домашнего очага, что заставляло меня стоять, как умалишенного идиота, и пялиться, истекая слюной. Когда наш диалог продолжился, она совершенно потеряла всякую нить разговора и продолжила дальше о диатомовых водорослях, и о том, насколько они важны для нашей экосистемы. Но к тому моменту, как она прекратила передвигаться по кухне и соблазнительно вилять своими бедрами, я выскользнул на балкон, чтобы выкурить сигарету, пока Рейн не прекратила свой рассказ о водорослях и немного отвлеклась.
Когда я вернулся обратно, то надеялся проскользнуть незаметно для нее, но она посмотрела на меня сердитым взглядом. Я хитро улыбнулся и подмигнул, но Рейн не приняла моих извинений и покачала головой.
— Грубиян! — бросила она мне.
Я приблизился к ней, когда она стояла ко мне спиной, и положил свои ладони ей на бедра. Приник губами и втянул кожу ее шеи. Рейн подалась назад достаточно для того, чтобы оттолкнуть меня своей спиной в грудь, в то время как помешивала овощи в сотейнике. Я не обратил на это внимания и приник губами к ее уху.
— «Говорю я жестко, неискушенный в мягкой мирной речи».
— Это откуда? — проговорила она очарованно.
— «Отелло».
Она слегка потерлась о мое тело, и я подумал, что хоть раз в жизни мне пригодилась степень по английской литературе.
Рейн промурлыкала и прижалась ко мне спиной немного сильнее, близость ее тела напомнила о том, что сегодня она очень рано ушла на занятия. Обычно я просыпался раньше, чтобы убедиться, что побывал в ее теле до того, как она уходила на занятия в университет, где полно парней, но не по вторникам, когда занятия у нее начинались очень рано. Я не был в ее восхитительном теле с прошлой ночи, что, скорее всего, объясняло мое отвратительное настроение.
— Очень скучал по тебе сегодня, детка, — проговорил я. И скользнул своими руками вверх по ее телу, отчаянно прижав к себе. Я провел пальцами по нижней части ее груди, немного приподняв ее, а затем стиснув ладонями.
— И я по тебе очень скучала, — произнесла она. — Мне сегодня нужно будет заниматься вечером, очень много задали.
Я сглотнул, прекрасно поняв, что именно это означало: быстрый ужин, после которого Рейн усядется на диван в гостиной и разложит вокруг себя, по меньшей мере, пятнадцать книг. Она будет так поглощена своими занятиями, что я опять останусь без ее внимания.
Пошло все нахер.
Я схватил ее за бедра снова и прижал к себе, чтобы она точно поняла, что именно я имел в виду. Затем переместил губы на ее шею и проложил дорожку из поцелуев от уха до плеча. Мой член стал еще тверже, когда я пробрался пальцами под ее футболку и провел ими над поясом шорт.
— Ты будешь виноват, что наш ужин подгорит, — проговорила Рейн, оттолкнув мою руку. — Может завтра утром перед моими зан…
— Пошел ужин нахер, — прорычал я. — Выключи гребаную плиту.
Находиться внутри нее было намного важнее какого-то ужина.