Измена. Новая жизнь (СИ)

— Поверь, в данном случае интерес бежал впереди вежливости, только ты так стремительно драпанула прочь, что я даже телефон спросить не успел.
— Какая я негодяйка, оказывается.
Его рассказ не повергает меня в шок, но удивляет. Я то считала доктора Менделеева скалой, а его общительность на сеансах с Алисой — профессиональной вежливостью, а оно вон как оказывается было.
— Есть немного, — кивает с иронией, а потом уже серьёзнее. — Ну что? Поехали?
— Поехали.
Никита выдаёт мне чистую футболку и толстовку, в которых я тону. Джинсы натягиваю свои, жалко свежей одежды у меня нет. И вскоре мы запрыгиваем в машину, где я диктую адрес родительского дома, а Никита выстраивает маршрут по навигатору.
— В Пскове был последний раз года два назад. Не частое направление для меня.
— Я подскажу, если что.
— Если навигатор собьётся? — приподнимает бровь.
— Ага.
— Поспи, — накидывает на меня захваченный из квартиры флисовый плед. — До Луги только два часа поедем.
— Полтора, — шепчу, натягивая плед и зарываясь в мягкую ткань носом. — Ночью же без пробок.
— Точно. Спи, Света, ты держишься молодцом для той, кому почти три дня подряд вливали седативные медикаменты.
Сил на ответ уже нет, под мерный шум шин я засыпаю, хотя ещё пытаюсь размышлять, что сказать родителям, когда приеду. Пока что позвонила отцу и предупредила, чтобы Артёму дочь не отдавал. Он попытался расспросить меня подробнее, но я сказала, что всё при встрече.
Иногда машину потряхивает. Я приоткрываю веки и смотрю, как последний весенний снег бесится, летя в лобовое стекло, как мерно работают «дворники», расчищая водителю обзор. Я отдала Никите управление своей жизнью. Это на время. Уверена, он хороший водитель. И стратег. И что в итоге мы не улетим в кювет из-за интриг изворотливого Артёма. Муж посчитал, что всё продумал, но в уравнении возникло неизвестное в виде доктора Менделеева. Счастливое для меня и неприятное для него. Так что мы ещё поборемся.
  
Глава 26
 
— Куда вы в темень такую? — причитает мама, бегая за нами по квартире.
Она подозрительно посматривает на Никиту, скромно стоящего у входной двери. Это хорошо, что он не вмешивается. Потому что, вполне возможно, если начнёт, напорется на неприятие моей матери. Она была очарована Артёмом с первой встречи, буквально в рот ему всегда глядела. Постоянно напоминала мне, что такой видный и образованный парень обратил на меня внимание, а потом и в жёны взял. Видимо, ей нравится хвастаться перед подругами, что её дочь хорошо устроилась в Северной столице и замужем за успешным юристом.
«Ну и что, — иронизирует внутренний голос, — переиначит. Будет говорить «за успешным врачом».
Божечки… о чём это я вообще? Невольно краснею, коротко смотря на невозмутимого доктора Менделеева.
— Мам, мы обратно в Питер поедем, — поднимаю взгляд на вышедшего в коридор отца.
У того в руках сумка с Алискиной одеждой.
— Отдай Никите, пожалуйста, — мягко прошу, и отец кивает.
Алиса зевает, сидит на пуфике и смотрит в одну точку. Она точно заснёт, когда сядем в машину. Побуду с ней на заднем сиденье, пусть поспит у меня на коленях.
Признаться честно, мне уже спокойнее. Дочь рядом, и я теперь её никуда не отпущу, пока в отношениях с Артёмом не будет поставлена жирная и конкретная точка.
Ох, ещё бы знать, как её поставить!
— Никита… — прищуривается мама, — что ж это за Никита такой. Представитесь? — с вызовом обращается напрямую к нему.
Могу ожидать, что Никита назовётся доктором, возможно даже специалистом, работающим с Алисой, но Менделеев коротко и без конкретики бросает:
— Друг.
— Друг? Нет, ну вы слышали?! — вскидывает ладони вверх мать, потом снова смотрит на меня. — Света, останьтесь до утра хотя бы.
— Нет, мам, мы поедем. Дел много. Безотлагательных.
— Каких дел? На трассе скользко. А вы с ребёнком. Ещё заснёте за рулём.
— Я спать не хочу, — уверяет её Никита. — Доставлю в целости и сохранности. Света вам потом отзвонится.
 
Мать фыркает, а я, застегнув сапожки Алисы, поднимаюсь на ноги. От резкой смены положения, голову слегка ведёт. Замираю, снова обретая равновесие.
— Ты как? — рука Менделеева крепко держит меня под локоть.
— Уже нормально.
— Не делай резких движений. Хочешь, присядь.
Отмахиваюсь:
— В машине присяду.
Мне хочется быстрее вернуться в Петербург. Почему-то кажется, что Артём уже едет к родителям. Хотя, наверное, это не так. Он любит комфорт и, только выспавшись, выдвинется в дорогу. Хотя… если поймёт, что его могут прижать, начнёт шевелиться проворнее.
— Мам, пап, Артём может приехать. Скажите, что Алису я забрала.
Мама бросает грозный взгляд на Никиту, но обращается ко мне.
— Вот сама позвони мужу и скажи.
Она делает особое ударение на слове «мужу» и многозначительно смотрит на Менделеева.
Одна из лампочек начинает мигать, отец кряхтит и причитает.
— Надо поменять, — делает шаг к кладовке, где, я знаю, стоит стремянка.
— Юра, позже! Какая лампочка тебе сейчас нужна?
Пока они обмениваются взглядами, я обнимаю дочь за плечи и побуждаю встать.
— Чего бы вам Артём не рассказывал, не верьте. Он… он плохой человек.
— Светка! — возмущается мать. — О собственном муже так нельзя говорить!
— Этот муж меня чуть в дурку не упёк, мам.
— В дурку? Может, ты преувеличиваешь? Нервы иногда подлечить надо. Полежала бы в санатории, отдохнула.
Резким движением скидываю куртку с плеч и, подтянув рукава толстовки повыше, демонстрирую ей кровоподтёки от катетеров и капельниц.
— Вот, полюбуйся этим санаторием. — Сую ей прямо под нос. — Я бы из этого, прости меня, санатория, вышла бы с диагнозом пожизненным. И без прав на дочь. Всё. Я больше говорить на эту тему не желаю. Когда разберусь со своей жизнью, всё расскажу. Артёму не верьте, что бы он не пел.
Папа, мой островок здравомыслия в этом безумном мире, подходит обнять и поцеловать меня и Алису.
— Я его с лестницы спущу, если придёт.
— Юра! — восклицает мать.
— С лестницы не надо, — печально улыбаюсь и целую отца в щетинистую щёку. — Он гад мстительный и изворотливый, как оказалось. За тебя волноваться буду. Дверь ему не открывайте и всё.
— Никогда он мне не нравился, я тебе не говорил, чтобы не расстраивать. Жизнь-то твоя.
— Я знаю, пап, и ценю, — шепотом заканчиваю разговор.
Мы с Никитой и Алисой выходим во двор.
— Мам, я пить хочу, — просит дочь, а потом тихонько уточняет. — А почему Никита Борисович с тобой?
— Тут за углом двадцать четыре часа есть, заедем, куплю воды и сока? — обращаюсь к нашему доктору.
— Конечно, — кивает и открывает багажник, чтобы закинуть сумку. Мы же с Алисой устраиваемся на заднем сиденье в обнимку.
— Мы пока у Никиты Борисовича поживём, солнце. Несколько дней.
— А почему не дома?
— Домой пока нельзя. Там… — запинаюсь, думая над причиной.
Заранее я ответ не сочинила, а сейчас в голове сумбур. Да и спать, откровенно говоря, всё ещё хочется. Как Никита держится столько времени без сна?
— Там другая тётя? — шёпотом уточняет дочь.
И я в шоке смотрю на Алису. В её синих глазах нет слёз или испуга. По дороге сюда мы с Никитой обсудили, что тему кошмаров Алисы и с чего всё началось, не трогаем. На сеансах он сам аккуратно выведет её на признание. Дочь же, возьми, и сама заговори об этом. Так что я теряюсь.
— Нет, другой тёти там нет.
Вроде как… — добавляю про себя.
Потому что кто его знает, может, Артём там вовсю развлекается, запихнув меня в психушку.
Алиса кивает, закрывает глаза и прислоняется виском к моему плечу.
— Хочешь, полежи на моих коленях, зайка?
Снова кивает и ложится щекой на мои ноги. Она сонная, неразговорчивая и быстро отключается.
Глажу малышку по волосам и думаю, что дальше?