Кафедра зооцелительства
Я пыталась вникнуть, разобраться, систематизировать. Но системы не выходило, разобраться в заумных терминах, почти каждый из которых мне приходилось искать в том или ином справочнике, не получалось. Когда за окном окончательно стемнело, я была близка к отчаянию: не смогу. Невозможно за полтора месяца, оставшихся до начала летней сессии, выучить весь материал за четыре года. А ведь это только теория. Меня кроме всего прочего ждут и практические, с которыми еще сложнее…
Хотелось плюнуть на все, сдать обратно учебники, вернуться в комнату и не думать ни о чем плохом. В других обстоятельствах я бы так и поступила, но пока я студентка Академии, могу не волноваться о жилье и пище. Здесь и форму выдают, пусть нынешняя сшита на заказ отличным мастером под мою фигуру, и надевать стандартную, которую ученицы перешивали сами, не особо хотелось. Я ведь не умею шить, подогнать под себя вещь без ущерба для нее не смогу…
Я вообще ничего не смогу. Не выучить мне этого проклятого целительства, за какими ушедшими я только на него поступила? И как родителям помочь – ума не приложу. Лично у меня нет никаких связей, что я могу для них сделать?
– Занимаетесь? – я вздрогнула от раздавшегося совсем рядом голоса.
Сложив руки на груди, надо мной стоял местор Альдер и рассматривал каракули, которые я в задумчивости выводила карандашом на листе. Рядом закрытые сгоряча учебники. Прямо видно, как корплю над учебой.
– Да, – твердо ответила я. – Готовлюсь к экзаменам.
– Это похвально, – одобрил местор таким тоном, каким говорят «не майтесь дурью». – Признаться, меньше всего ожидал встретить вас в библиотеке, – можно подумать, я сама рада его видеть, чего, спрашивается, привязался? – И раз уж мы встретились, сообщаю, что вам начислено три штрафных балла за неакадемическое поведение.
– За что? – Я не веря своим ушам смотрела на завкафедрой, ожидая пояснений.
– На вас поступила жалоба, что вы использовали боевую магию в неположенном месте против однокурсников.
– Вообще-то, – я встала и тоже сложила руки на груди, – однокурсники начали первыми.
– И поэтому получили по одному штрафному баллу каждая, – согласился преподаватель.
– А я, значит, три? – меня аж потряхивало от негодования. И где, спрашивается, справедливость.
– Сила воздействия была намного больше, – спокойно пояснил местор. – И какая-то ссора с подругами точно не повод применять боевую магию.
Какая-то ссора! Я хотела было ответить, но упрямо сжала челюсти. Ему только того и надо, начну возражать и пререкаться, сразу получу еще балл-другой. А когда их наберется десять, меня исключат за неподобающее поведение. Отлично, такими темпами я имею все шансы до сессии и не доучиться.
– Спасибо за предупреждение, местор Альдер, я учту на будущее, – сквозь зубы, буквально переступая через себя, выдавила ответ.
– Леди Риар, – преподаватель был убийственно спокоен и одним этим выводил из себя. – Мой совет, конечно, не самый педагогичный, но действенный. Не попадайтесь. Если решили кому-то ответить, делайте это незаметно.
– Незаметно применить магию? – отличный совет, ничего не скажешь.
– Да, подходите ко всему с холодной головой и не давайте волю эмоциям. Или хотя бы просто с головой, и сразу почувствуете разницу.
На этом местор развернулся и ушел, а я осталась в одиночестве, в расстроенных чувствах, злая на себя и на этих «подружек». Еще вчера мне никто и слова сказать не мог, а сегодня все такие смелые.
Я взглянула на большие настенные часы – начало десятого, еще учиться и учиться. На чем я там остановилась?
5. Лекции
Утром реальность обрушилась на меня, придавив к постели, с которой до ужаса не хотелось вставать. За окном ранняя рань, но эклеры и булочки закончились, и больше есть нечего. Последние тридцать пять марок стоило поберечь на самый черный день, который непременно скоро наступит, и пойти давиться бесплатным студенческим завтраком.
В столовой, вопреки моим ожиданиям, было многолюдно. Все толкались с подносами, шумели, искали свободные столики. Я растерялась посреди этого безобразия, не привыкла к подобным условиям. В кафетерии все чинно и красиво, не то что здесь. Стоило какому-то столику освободиться, к нему сразу неслись со всех сторон, а потом отчаянно ругались, кто же успел первым поставить поднос. К такому меня жизнь не готовила.
Я осторожно пробралась к раздаточной, взяла поднос, на который тут же водрузили тарелку каши, хлеб с маслом и какао. С подносом долго кружила и лавировала по залу, но свободных столиков не нашлось, подсаживаться к кому-то не хотелось, как и отвоевывать себе место. Поэтому я устроилась на подоконнике, решив, что так даже лучше.
Несколько раз я замечала в зале тех однокурсников, для которых студенческая столовая – обычное дело. Они меня тоже замечали, шушукались и пальцем показывали. А ведь это только начало. Поэтому я быстро и без удовольствия доела кашу, запила какао, подхватила сумку с учебниками и тетрадями и пришла в аудиторию одной из первых. Здесь мне тоже удивились, как и тому, что я села не подальше на задние ряды, как делала всегда, а устроилась на первой парте.
Однокурсники прибывали, некоторые спотыкались на пороге, заметив меня на первой парте со стопкой учебников. Да, вот так я стремлюсь к знаниям. И предмет из моих «любимых» – алхимия и зельеварение, над которыми я вчера билась. Надеюсь, не зря.
Местор Торел тоже удивленно поднял брови, увидев, кто сидит впереди на его предмете. Рядом со мной образовалось свободное пространство, садиться рядом никто не спешил, и я старалась полностью эмпатически закрыться от чужих эмоций, но сделать это не так-то легко. Я сегодня была в центре внимания. По-моему, в аудитории не осталось ни одного человека, не посмотревшего на меня. Волны чужих эмоций накатывали, и мой щит с функцией волнореза не справлялся. От напряжения начала болеть голова.
– Доброе утро, студенты, – поздоровался преподаватель и взял мел. – Приступим к занятию.
Стало, с одной стороны, легче – внимание большинства переключилось на доску. А в чем-то тяжелее: алхимия по-прежнему оставалась для меня дремучим лесом, в котором я мгновенно потерялась. Часть терминов и названий веществ была мне знакома, все-таки что-то я слышала раньше и кое-что выучила вчера. Но название – одно, а формула и состав – совсем другое…
Я старательно все записывала, с непривычки рука быстро заныла. Нить повествования я упустила и просто переписывала с доски, стараясь записать и комментарии преподавателя. Потом снова обложусь справочниками и разберу незнакомые слова и трудные места.
К концу лекции я окончательно пришла к выводу, что с работой придется повременить, если хочу успешно сдать сессию. Или хотя бы просто сдать на минимум. И алхимия с зельеварением станут серьезным испытанием на пути к цели. А это только начало…
Продолжение вышло не менее «замечательным». После пар местора Торела шли пары основного предмета – зооцелительства, которые вел не кто-нибудь, а мой любимый завкафедрой, местор Саид Альдер. На его занятиях сесть на первые ряды я не решилась, но и на галерку забиваться не стала. Устроилась в центре, решив, что здесь не должна привлекать столько внимания.
Но стоило местору Альдеру зайти, как он первым делом отыскал меня взглядом и так нехорошо посмотрел, что я поспешила спрятаться за раскрытым учебником. Я абсолютно точно ничего не натворила с утра, ни с кем не поссорилась и магию не применяла. И вообще, веду себя как образцовая студентка.
– Сегодня мы обсудим фениксов, – без каких-либо вступлений начал местор. – Какая основная проблема у фениксов, живущих в неволе? Леди Риар, вы так активно изучаете учебник, сможете ответить?
Я даже не сразу осознала, что обращаются ко мне. Сперва ощутила, как почти со звуком затрещал эмпатический щит, и только тогда выглянула из-за книги, поняв, что все опять смотрят на меня. Вот тебе и постаралась сидеть тихо и незаметно. Пришлось отложить учебник, вспоминая, какие там у фениксов в неволе проблемы. Их кормят, за ними ухаживают, у них есть жилье. Да у меня проблем и то больше, если подумать.