Чай для призрака

–Давайте-ка вместе посмотрим. И я нужное узнаю, и вы, может быть, ещё что-нибудь вспомните.
* * *
На допросе Жьяна вела себя развязно и деталями делилась охотно:
–Ну, убила, да. Нет, к вам не подкидывала, это они сами. А вы не поняли? Мы вообще-то дома всё делали. Это всё проклятые души в камнях. Жаль, сразу не поняла… Да я их всегда ненавидела, этих куриц тупых. Дважды два на бумажке посчитать не могли. Почему дружила? Это не дружба, мастер, это трезвый расчёт. Сначала ко мне Кьётра прибилась – красивая, а сама дура дурой. Но её любили за смазливость, подкармливали, вкусностей больше других давали. Я за неё уроки делала, а она со мной сладостями делилась. Так и… подружились. Потом – Арро. Эту рыжую из-за голоса боялись. Её кто-то раз обидел, так она песню сочинила – обидчик прыгает и ломает ноги. Только спела – слышим вой в коридоре. Да, представляете, сломал. Очень полезная девка. От неё все шарахались после этого случая, кроме меня. И она так была благодарна за дружбу! Потом – Юлло. Эта вечно в земле возилась, ходила чумазая. Но тоже было в ней что-то… необычное. В общем, за компанию взяла. А Тимэ много полезного о Юге знала. Она рассказала про призраков, «Приюты души» имного чего ещё.
Рьен не успел задать ни одного вопроса – слова лились из Жьяны бесконечными потоком. Будто она заранее всё отрепетировала. И будто давно хотела поделиться.
–Я не думала убивать, нет, мастер. Я не для того их собирала. А чтобы потом, во взрослой жизни, проще было. Если есть дар, то всегда будут деньги. И они хорошо устроились, все четверо. Хотя я всё равно их переплюнула,– она хихикнула.– Думаете, что во мне муж нашёл? А ничего, я умею смотреть в зеркало честно. И амулеты делать. Мне полгода на колдовском хватило проучиться, чтобы всё освоить – от простого до сложного, от разрешённого до запретного. Я потому и училища меняла – я их пятилетнюю программу за полгода осваивала. И мужу своему будущему просто амулетик подарила – на удачу, ага. Так через неделю он ко мне чёрный от любви приполз – жить, мол, без тебя не могу. А потом…
Жьяна нехорошо ухмыльнулась:
–Перед продажей материного дома я нашла письмо. Оказывается, она была ещё страшнее меня, но так хотела ребёнка, что забеременела от слабоумного соседа. Другие на неё даже пьяные не зарились. Кстати, это папаша мне помогал – у него одна извилина, всё готов делать, только скажи и дай вкусняшку. Я ему амулет сплела, чтобы речь наладить, чтоб за умного сошёл – отличный помощник получился. И даже искать его не пришлось – он так и жил по соседству со своей старой мамашей. А ненормальность-то по роду пошла. Головные боли и всё такое. Мне несколько лекарей прямо сказали – я доживу лет до двадцати, а потом ага.
Её глаза стали холодными от ненависти. Рьен поёжился и пожалел, что не может прервать допрос и уйти, чтобы не видеть это… существо.
–И я подумала – почему я? Почему я, мастер, должна подыхать, когда у меня всё только начинается? Свободная жизнь, красивый и богатый муж… Почему? Почему все эти тупые курицы будут жить и радоваться, а я превращусь в овощ или сдохну? Нет, сказала я себе, одна я не уйду. Нет, заберу с собой всех подружек, вот как прикормила – так и заберу. Кьётра, Арро… А до остальных папаша доберётся. Я не успела – он закончит. С помощью нужного амулета папаша план действий вызубрил сразу.
Рьен повернулся и махнул рукой. Часть стены стала прозрачной, являя два заплаканных, шокированных лица – Юлло и Тимэ.
–Не доберётся,– спокойно сказал Рьен.– Девушки дали прекрасное описание внешности, и в регистрации данные твоего отца за час нашли. Он утонул при попытке к бегству, причём без нашей помощи. Почуял, что за ним идут, и сам сиганул в ближайшую реку. Труп у нас. Показать?
Глаза Жьяны вытаращились, на бледном лице застыл оскал.
–А меня ты, мастер, не утопишь. Я больная, а с больной каков спрос?– и она засмеялась.– По закону нельзя, я знаю. В лечебнице мне место. Вызывай, они меня быстро невменяемой признают.
–Ты не невменяемая,– Рьен закрыл папку с бумагами.– Ты одержимая. Сумасшедшие же как убивают? Случайно, внезапно, чем придётся. Они не будут строить сложные планы мести и плести интриги, почти год мучить и доводить до самоубийства. И помощники им тоже не нужны. Они просто убьют. А тебя просто казнят. Без лекарских исследований и сомнений.
Жьяна ничего не сказала – опустила глаза и напряжённо застыла, точно обратившись в камень.
Рьен вышел из допросной, закрыл дверь, внимательно посмотрел на заплаканных подруг и тихо сказал:
–Не ищите в себе и друг в друге то, чего нет. Случай Жьяны – редкость, скрытое безумие – тоже. А если бы она росла в семье, то её проблемы выявились бы намного раньше. Вы обе – нормальны и здоровы. И вы – всё, что у вас есть. Держитесь друг друга. И пока здесь останьтесь, ночное Семиречье небезопасно. У нас есть комнаты, где обычно отдыхают дежурные,– с диванами, пледами, бытовыми заклятьями, чайниками и даже плюшками. Вас проводят. А утром – свободны. Если надо, мы поможем с похоронами подруг – и деньгами, и остальным. И не бойтесь – ничего. Сьят!
Рыжий помощник выглянул из соседней допросной.
–Проверь, что у нас свободно из дежурных гостиных, и проводи девушек. Утром тоже проследи, чтобы их выпустили в любой момент.
–А с этой что?..– Сьят опасливо указал на дверь, за которой в прежней каменной неподвижности сидела Жьяна.
–Мьёл разберётся,– поморщился Рьен.– Без колдуна, а то и двух, к ней лучше не соваться. Закрой допросную. Мьёл в курсе. Поужинает и закончит. И всё на сегодня.
И, хвала рекам, они успели…
 
Вместо эпилога
На улице бушевала буря – ледяной дождь хлестал как одержимый, а от злых порывов ветра вздрагивало даже мощное здание Сыскного ведомства. Рьен устало поднимался по лестнице после очередного допроса и пытался вспомнить, осталась ли хоть одна свободная гостевая комната. Вероятно, нет. В такую погоду только колдуны и способны к передвижениям по городу. Простые же смертные сидят по домам и молятся, чтобы те не развалились.
Пройдя через пустой кабинет Мьёла, Рьен уловил за дверью своего странную возню и остановился. Прислушался. Ничего не понял. Что в его кабинете может шуршать и пищать? И «кто» тоже не может. Однако что-то (или кто-то?) пищало.
Он решительно открыл дверь и замер на пороге. И с минуту недоверчиво смотрел на свой рабочий стол, на котором радостно резвилась пара полосатых котят – рыжий и тёмно-серый. А из кресла за ними с улыбкой наблюдала матушка Шанэ.
–Матушка, что это?!– отмер Рьен.
–Коты,– охотно сообщила она, повернувшись. И поправилась:– Котята. Двое.
–Где вы их взяли? И что они тут делают?!
–Мне их сегодня вечером гостья принесла,– пояснила матушка Шанэ.– У её кошки шестеро. Четверых добрая женщина пристроила, а вот эти двое ни к кому в руки не идут. Непростые ребята. И она принесла их в чайную, попросила пристроить в добрые руки. И вот мы здесь,– она улыбнулась.– Пристраиваемся.