"Фантастика 2023-116". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Собор имеет четыре придела и шесть глав, увенчанных шлемообразными куполами, в отличие от моего времени, он не побелен и имеет скорее желтоватый цвет – стены его сложены из известняка. Но больше всего меня поразило наличие знаменитых Магдебургских врат в приделе Рождества Богородицы! Вот тебе и немецкое происхождение, вот тебе и Сигтунский трофей ушкуйников двенадцатого века! А как на деле оказалось, их привез из Корсуни-Херсонеса сам строитель собора, князь Владимир Ярославич, взявший греческую твердыню так же, как и его славный дед! Впрочем, одного взгляда на правый нижний угол врат, украшенных кентавром из эллинской мифологии, достаточно, чтобы утвердиться в их греческом происхождении. Неслучайно же в первых документальных свидетельствах врата именовались Корсунскими…
А вот наконец уже и мост! Ох, как он впечатлил меня вначале, при первом взгляде! Очень длинный, соединяющий обе половины города через широченный Волхов, он имеет пятнадцать крепчайших опор, и по моим расчетам его протяженность достигает едва ли не четыреста метров! Я и не думал, что технологии древних русов позволяли такое – мостить деревянные мостовые, проводить водопровод и строить огромные мосты…
Ну что, вот он, мост, а вдалеке за ним виднеется и торг, моя основная цель. Эх, не дойду сегодня, не дойду… Но и тренироваться надо! Пожалуй, попробую доковылять до первой, а то и второй опоры. А уж потом домой, пить сладкий сбитень с медом да с детьми играть…
Глава 6
Январь 1065 г. от Рождества Христова
Господин Великий Новгород
– Вышата, я тебе еще раз говорю: если дело выгорит, князь тебя просто озолотит. Да он не сможет поступить иначе! Более того, я предлагаю тебе вариант развития собственного торгового представительства под патронажем князя.
Крепкий, дородный, хотя еще и молодой купец с русой густой бородой внимательно посмотрел мне в глаза:
– Что за слово такое заморское?
– Патронаж? – Дождавшись утвердительного кивка и мысленно отругав себя, я продолжил: – Имею в виду, что князь будет заинтересован в благополучии твоего торгового дела и в случае чего или защитит от врагов, или поддержит серебром.
Лицо Вышаты вновь стало крайне задумчивым, и, не удержавшись, я снова заговорил, стараясь, впрочем, не слишком горячиться:
– Послушай, Тмутаракань – идеальное место для торговли. С юга в нее поступают товары Грузинского царства, с востока – Хорезма, с запада – Византии, с севера – самой Руси! Ты хочешь, чтобы там и дальше всей торговлей заправляли хазарские купцы, или потесним их в русском княжестве?! Более того, если князь поверит в нас, в наше предложение, мы возродим торговый путь на Дону, а там уже недалеки переволоки до Итиля! Значит, сумеем вести дела и с булгарами, и с Хорезмом, а значит, получим доступ к шелку!
Вышата пронзил меня негодующим взглядом:
– А как же разбойники касожские на море?
– А разве не Ростиславу Владимировичу они платят дань? Повторюсь, если мы заинтересуем его нашим предложением – а в случае успеха предприятия заинтересуем обязательно, – касоги на море будут твоих противников топить, а наши ладьи не тронут!
Купец огорченно покачал головой:
– Не по-христиански!
Вновь выругавшись про себя, я поспешил успокоить собеседника:
– Да я просто так сказал, к слову пришлось. Главное, что тебя и твоих людей точно не тронут! Ну так что, Вышата, будешь меня ждать по весне в Плеснеске?
Сидящий на другом конце стола хозяин дома вновь глубоко задумался, а после лукаво улыбнулся:
– Нравится мне твое предложение, ей-богу, нравится! Да вот только наш Ростислав Владимирович в Тмутаракани более не правит! А сидит там князь Глеб Святославич с отцовской дружиной!
Я ответил презрительной усмешкой на «стопроцентный» довод купца:
– Сегодня сидит в городе, а уже завтра дружина домой пойдет. Разве не знаешь, что куманы по всей степи режут торков? Добьют их, примутся налетать на южный рубеж Руси… Нет, долго Святослав черниговскую дружину в Тмутаракани не продержит. А как только уйдет рать, так город займет наш князь – он ведь из земель ясов и касогов никуда не делся, ему теперь назад хода нет. Ну так что, торговый человек, принимаешь мое предложение?!
На торг я сумел добраться только на четвертую неделю после того, как пришел в сознание. Долог был мой путь, зато тело в норму пришло, сейчас раны практически не беспокоят.
Ну что сказать, главное новгородское торжище меня не разочаровало: как мне показалось, здесь продают все, от скота и воинской сбруи до мехов и драгоценностей. Торговые гости из Европы стараются закупить меха и пушнину по местным ценам – наши ведь продают на Западе, прилично подняв стоимость, стремясь и расходы на транспорт окупить, и себя не забыть. Большим спросом также пользуются такие отечественные товары, как лен, пенька и зерно, неплохо продается керамика. В свою очередь, европейцы предлагают шерсть, янтарь и металлы-руду, также на торгу много образцов европейского оружия. Правда, поначалу я не понял, чем норвежские или германские мечи отличаются от наших и чем их сталь превосходит харалуг [59] новгородских оружейников. Потом, правда, до меня дошло, что, даже несмотря на транспортировку, торговые гости из заморских немцев [60] продают свое оружие дешевле, чем наши мастера, и это если говорить про оружие из обычной стали. Кстати, не самое плохое оружие, местные кузнецы нередко подражают европейской ковке. Причина относительной дешевизны заключается в том, что в Западной Европе имеются настоящие залежи руды, а русским мастерам доступен лишь болотный сырец. Новгородские харалужные секиры и мечи с добавлением «небесного металла» – метеоритной руды – стоят и вовсе запредельно дорого.
Однако на торг съезжаются не только европейские немцы. При мне его посетила пара торговых гостей из Византии, в большом объеме скупающих воск и продающих женские товары: украшения, благовония, одежду. Видел я купцов и исключительно восточной внешности, бойко промышляющих пряностями на развес и даже шелками. Последние, как я понял, и вовсе озолотились, но и риск претерпели немалый, добираясь со столь ценным товаром до Новгорода. А ведь им еще и домой возвращаться с прибылью…
Да, чего здесь только нет и какие только товары не представлены на торгу! Голова начинает кружиться от множества зазывающих криков, брани спорящих о цене, басистого мужского смеха в момент удачных сделок… Но меня интересовали исключительно корчмы.
Их на торгу целых две, и заходят сюда не только ради хмельного меда или кваса, но и откушать пирожков с разными начинками да душистых, наваристых каш с мясом. Я даже как-то видел на столе у купцов печенного с яблоками гуся… А еще в корчмах на торгу пересказываются все истории, сплетни да рассказы, именно здесь можно узнать, какой торговый путь нынче опасен, какой нет и кто сегодня в каком городе правит… И какая княгиня взята в заложницы киевским князем Изяславом Ярославичем!
– Ну что, друже, готов пойти со мной славу добывать да почет у князя Ростислава?
В голубых… нет, даже васильковых глазах Еремея появился азартный блеск. Еще бы: молодой воин, он не успел обзавестись семьей и грезит лишь о ратной славе да о подвигах богатырских, про кои слагают песни многочисленные баюны. А заслужить почет на боевой княжеской службе гораздо легче и быстрее, чем на опостылевшей и пресной у киевского посадника! Если же еще вспомнить и мои рассказы о бескрайнем и теплом Черном море, в котором плавают умные и добрые дельфины, о сладострастных касожских женщинах, прекрасных ликом и тончайших в талии… Сам я их, правда, еще не видел, но арабским источникам доверяю [61]. А если принять во внимание также ореол благородства и храбрости Ростислава Владимировича и саму полусказочность тмутараканской земли… Короче, у «клиента» не было шансов отказаться. Тем более учитывая последние обстоятельства… И все же Еремей выждал некоторую паузу для порядка, после чего утвердительно кивнул: