Большие надежды (СИ)

— Для начала изучу нормативные документы. И начну с техники безопасности и плана эвакуации этажа, — уверенно говорю я.
А что? Жопу прикрыть в первую очередь надо, поэтому своих геодезистов, пока их медведь в тайге не сожрал, я заставлял расписываться в журналах по инструктажу. Разок это спасло от серьёзной неприятности. Мой оболтус решил на возмездной основе помочь механику на объекте с починкой бульдозера, благо опыт у него имелся. Но, как назло, что-то пошло не так, и пружинка, не знаю уж какая, вырвавшись, отчекрыжила кусок уха моему подчинённому. На объекте скрыть это нереально, есть специально обученные люди, которые получают деньги за каждый выявленный подобный косяк, я имею в виду серьёзные организации. А «Полюс-строй» — контора серьёзная. Тогда я отмазался, показав проверяющим в журнале, чем должен был в это время заниматься мой сотрудник, и была ли у него проведена инструкция по ТБ. Потом, конечно, инспекция в городе пыталась ещё полгода что-то вымутить, но обломились. А штрафы там весьма серьёзные. Для моей мелкой конторки, конечно.
— Ха, ха — зычно засмеялся пароходной трубой Михаил Сергеевич. — Куда эвакуироваться собрался? И часу не проработал!
— Потом посмотрю свои должностные обязанности, — невозмутимо продолжил я. — Потом требования, предъявляемые к выезжающим. После этого пойду в архив, подниму материалы заседаний и сравню требования и решения комиссии.
— Етить! — серьёзно выругался дед. — Ты никак ревизором сюда прислан? Так и знал, что надо на пенсию уходить было.
— Михаил Сергеевич, рано вам, да и скучно на пенсии. Я не для проверки изучить хочу, а понять, как правильно нужно будет поступать в том или ином случае, — с укоризной заметил я.
Надо же — стукача во мне увидел! А зачем мне это? Я в те времена не работал, косяки не мои, а привлекать внимание руководства к ним в настоящее время мне уже невыгодно — потом буду работать как под микроскопом.
— Да? То же самое мне говорил молодой парнишка-чекист, вот с такими же ясными глазами как у тебя, в двадцать девятом году при проведении коллективизации. Так потом меня за малым чуть к «стенке не прислонили». Хорошо, что ещё времена «не те» были, — серьёзно сказал Лунёв.
— А вы правда Ленина видели? — перевел я разговор с неприятной для начальника темы.
— Видел и даже общался. В марте двадцать второго года на одиннадцатом съезде РКП(б). Потом заболел он, — вздохнул Михаил Сергеевич.
— И что запомнилось? — продолжаю интересоваться я.
— Хе-х. Не поверишь! То, что Ленин рыжим был! — опять заулыбался Лунёв. — Он хоть и почти лысый, но остатки волос и борода рыжие!
Тут бы к месту песенку детскую вспомнить, — «рыжий, рыжий, конопатый»… Но, думаю, не стоит.
— Ладно, чего я хотел тебе сказать? С нашим «молчи-молчи» лишний раз не откровенничай, он на вид рубаха-парень, но держу я его подальше от дел. Потом, у архивных дам вражда с твоими соседками, что ещё… Да, самое главное — правнучка у меня в отделе работает, умница и красавица! Узнаю, что голову задурил девке — поругаемся! — грозно сказал начальник.
— Правнучка, а где она? — решил я не обращать внимания на угрозы деда.
Будет он тут мне ещё условия ставить и пугать!
— Да она на тебя и не польстится, — припечатал меня вредный дед. — И да, тебе отдельный кабинет полагается, но отбить его у завхоза нашего — та ещё задачка. Я не смог. Так вот и живем — комнатка на нашем балансе, а сидит в ней этот сыч — родственник нашему первому.
Завхоз занял мою комнату? Хм, Федирко скоро уедет, а Шенин, думаю, пойдёт навстречу справедливости, то бишь мне. Другое дело — стоит ли ссориться с завхозом? Сначала гляну, что там за комната?
Окрыленный напутствиями, я отправился расписываться в журналах по ТБ и пожарной безопасности. По пути зашёл в отдел кадров, отдал заявление на перевод с одного места работы на другое, и выяснил, что работаю я на полставки, а моя зарплата за вычетом налога на бездетность будет всего сто тридцать рублей. А говорили, что партократы жируют! Это ещё с северным и районным коэффициентами. Поднялся к «особисту», который располагался этажом выше, получил инструктаж по работе с документами и расписался в соответствующей бумажке. Затем спустился в буфет, откушал бутербродов с красной икрой, по рубль десять за штуку, и только потом отправился смотреть «захваченную» комнату.
 
— Можно? Я новый сотрудник, зам главы комиссии по выезду, Анатолий Штыба, — представился я деду помоложе моего босса, лет так на двадцать.
Пухлый, круглолицый мужик. «Комендант корпуса». Так написано в табличке на двери. Какого корпуса? Кавалерийского? Владимир Николаевич Белинский. Вроде как папа мужа дочки Федирко, но это не точно.
— Знаю, слышал. Что хотел? — не впечатлился моей должностью Николаич.
Оглядываю свой будущий кабинетик, и он мне нравится! То, что он будет моим, я уже решил. В помещении имеется свой санузел и небольшой балкончик, метра полтора на два, выходящий во двор здания крайкома, там стоит легкое плетеное кресло и столик с пепельницей. Сам кабинет метров двенадцать, и здесь, как и везде в здании, высоченные потолки — метра три с половиной, на стенах не обои, а отделка шпоном, причем свежая. На одной из стен так хитро собраны детали, что угадываются контуры Красноярского края.
— Зэки делали, — недовольно буркнул «командующий корпусом». — Что хотел?
— Сейф нужен мне, — причина для визита у меня была продумана заранее.
— Нету, да и что там тебе хранить? — презрительно (или мне показалось?) спросил Белинский.
Сажусь без приглашения на стул напротив деда.
— Вы тогда распишитесь, что нет, — вежливо прошу я, протягивая бумажку и пытаясь прочесть документ, лежащий на столе у завхоза.
Читать кверху ногами я умею, и успеваю заметить, что это заявка на автотранспорт.
Владимир Николаевич с возмущением смотрит на меня и быстро пишет отказ в моей заявке.
Всё что нужно я сделал. Заявочке дам ход уже при Шенине. Ещё зайти к первому надо, хотя у того настроение сейчас наверняка чемоданное.
— Ну, как ты устроился на новом месте? Проблем нет? — Федирко принял меня на удивление почти сразу.
— Да, всё хорошо. А я на полставки работать буду? — спросил я совершенно неважную для меня вещь.
— Да, ведь у тебя ещё учёба и спорт. Сколько там выходит за полдня? Рублей сто? — оживился Павел Стефанович.
— Чуть больше. Ещё, у меня машина своя, нельзя её на довольствие поставить, по бензину? — прошу первого.
У коменданта в заявке от начальника гаража я видел строчку — «личный транспорт».
— Дам распоряжение, и место в гараже тоже будет. Ты вот что, займись одним важным делом для начала. Знаешь, что двадцать пятого августа Верховный Совет принял указ о мерах по профилактике заражения вирусом СПИД? Иностранцев у нас почти нет, а вот тех из наших, кто выезжал, проверить надо. Мы в крае создали совместную с минздравом специальную комиссию. Ты туда включён уже, с утра заседание бюро было, там и решили.
— Так, задачу понял, — задумался я.
Что, уже началось? «Спид не спит». Я думал, позже он будет, не указ и борьба с ним, а само развитие заболевания и его шествие по планете.
— Раз понял, иди работай. Если что, заходи, не стесняйся, — пожимает мне руку на прощание Федирко.
Иду на свое рабочее место обустраиваться. Тетки на меня смотрят очень внимательно, прям откровенно разглядывают.
— Егор Александрович, — протягивает мне руку единственный (до меня) мужчина-сотрудник в нашем кабинете. — Мы тут на чай и печенье каждый месяц скидываемся по пять рублей. Ты как? В доле?
— Да с удовольствием, и с меня торт за начало нашей совместной работы, — протягиваю пятёрку я.
Посидев немного за нормативными документами, встаю и громко объявляю:
— Я в архив.
Тетки, провожают меня настороженными взглядами.
В архиве меня привечают любезно, видно, будут стараться завлечь нового сотрудника на свою сторону. Предлагают чай, расспрашивают кто я да откуда? Заохали, когда узнали, что мама умерла давно. Показали документы по прошлому месяцу о том, кто и куда выезжать собирается. На удивление процент отказов небольшой. Оно и понятно, кого попало за границу сейчас не отправляют. Пообещали выдать информацию и о тех, кто выезжал в Африку за последние пять лет.