Лисёнок для депутата
Вспоминаю рассуждения Штейнберга, что я совсем не знаю психологию людей. А ему как опытному манипулятору виднее… Он ориентируется на массу, среднестатистических избирателей. Каков среди них процент думающих людей? К сожалению, меньшинство. А большинство, выходит, — как эти полоумные бабульки, собирающие содержимое своих горшков, чтобы вымазать им двери кондитерской? Не сомневаюсь, что каждая из них по отдельности — милый божий одуванчик, не способный обидеть даже муху. Но стоит им сбиться в толпу, объединённую общей идеей, сколь угодно бредовой, и они становятся терминаторами.
Но эту идею любой толпе кто-то должен вложить в голову. Почти уверен, что без Михаила тут не обошлось. У кого ещё такая извращённая фантазия? Запрограммировать старух на несусветную дикость! Больной придурок… Я ещё до него доберусь!
Интересно, посвящён ли в детали грязного сценария отец, и как именно звучала поставленная Штейнбергу задача? Понять бы, как низко папа готов упасть для достижения собственных целей — призрачных и очень сомнительных. Он понимает, что я не одобрю травлю Олеси. Знает, что для меня важны её покой и безопасность. Догадывается, что я собираюсь на ней жениться. Но, наплевав на меня и мои чувства, он прёт напролом!
Потому что я для него — не самодостаточная личность, а такой же винтик в машине, которая везёт его к поставленной цели. Деньги, влияние и власть — вот три кита, на которых стоит его вселенная. Там нет места ни человеческим чувствам, ни совести, ни порядочности. И даже законы можно обходить по любой дуге, когда возникает такая необходимость! И я ему в этом должен помогать. Не зря же он так держится за мой депутатский мандат.
Впервые смотрю на отношения и сотрудничество с отцом под другим углом. Думаю о той незавидной роли, которую он отвёл мне в своей грязной игре. Я согласился на неё добровольно. И всё это время плясал под его дудку. Значит, я — либо дурак, либо такое же чудовище.
И что мне теперь делать? Как разгрести руины моего договорного, но от этого не менее настоящего брака и выстроить на обломках нормальную семью?
— Куда едем, командир? — из раздумий вырывает голос таксиста.
Мы всё ещё стоим возле кондитерской. Пытаюсь понять, как мне найти Олесю, не обращаясь к отцу и его безопасникам. До сегодняшнего дня всё было предельно просто: любые вопросы решала папина служба безопасности или другие его наёмные работники. Сам же я до сих пор не сплёл для себя надёжного кокона из полезных людей, к которым можно обратиться с просьбой или поручением в подобных ситуациях. А учитывая мои ограниченные физические возможности и необходимость в кратчайшие сроки вернуться в клинику, чувствую себя на грани беспомощности и паники.
Раз за разом прокручиваю слова Риммы, пытаясь найти в них хоть какую-то подсказку, где мне искать Олесю. С её обидчиками я разберусь после. А сейчас куда важнее понять, где она и что я могу для них с Лисёнком сделать.
Они уехали с Верой. Может быть, подруга не сменила телефон и удастся связаться с Лисицей через неё?
Звоню Мансуру. Знаю, что семья вынуждает его жениться на девушке из их круга, и что ему пришлось расстаться с Верой. Но понятия не имею, на какой ноте это произошло, поддерживают ли они отношения, и сохранил ли он её контакты. Но теплится надежда, что друг сможет мне помочь.
— Ха! Спроси что-то полегче, — его голос в трубке звучит вроде бы бодро, но что-то в нём мне не нравится. — Вера сменила номер телефона, удалила аккаунты в соцсетях и свалила в закат. Сто процентов, её твоя коза накрутила. Сама бы она до такой жестокости не додумалась.
— До такой… чего? Мансур, вы же расстались? У тебя свадьба на носу! А ты говоришь так, будто она тебя бросила.
— Витя, подъезжай к «Фламинго», посидим, поговорим. По телефону не могу обсуждать.
Ещё недавно я бы над другом посмеялся. Его отец держит всю семью в ежовых рукавицах, и Мансур опасается, что тот реально может слушать все его разговоры. А могу ли я быть уверен, что мой отец до такого не опустится? Что-то мне подсказывает, что для него нет никаких этических рамок — через любую переступит и попрёт по головам.
Поскольку все мои сегодняшние планы разбиваются вдребезги из-за рыжей пигалицы, которая так не вовремя решила сбежать, еду на встречу с другом. В последний раз мы виделись до отъезда на операцию, после чего перебрасывались эсэмэсками и несколько раз непродолжительно поговорили по телефону. Он не посвящал меня в перипетии своих отношений с женщинами, но определённо у него происходит что-то странное.
Когда мы устраиваемся в ресторане, ощущение, что у друга всё идёт не так, усиливается.
— Что-то ты не выглядишь счастливым женихом, — подкалываю, хотя тень беспокойства за него не даёт мне покоя.
— Слушай, скажу тебе по секрету, — он наклоняется ко мне и говорит очень тихо. — До свадьбы — две недели, а я уже ненавижу свою невесту.
Вот это новости! Как так можно жениться? Надеюсь, он преувеличивает.
— Она такая страшная? — пытаюсь пошутить, но выходит совсем неудачно.
— Да причём тут это! Я её не хочу. Понимаешь? Совсем! Я хочу другую девушку. А от этой меня выворачивает. Потому что я должен на ней жениться, отказавшись от Веры.
— Мансур, ты меня извини, но кому ты должен? Тебя проиграли в карты? Или папа взял кредит под залог твоей свободы? Как можно заставить мужчину жениться, если невеста ему противна? Да даже если она беременна от тебя, ты вовсе не обязан брать её в жёны!
— Тебе легко говорить. Ты выбрал себе девушку, в которую влюблён. Я бы тоже женился на Вере, но не могу пойти против воли отца!
Едва сдерживаюсь, чтобы не хмыкнуть. Знал бы он обстоятельства нашей с Лисицей женитьбы!
— А ты представь, что вместо Олеси тебе подсунули какую-то другую девицу. Она красивая, неглупая, правильно воспитанная, хорошая хозяйка и всё такое. Но она — не та, которую ты любишь!
Конечно, Мансуру вовсе не стоит знать, что я женился на первой, кого мне предложили в жёны. Правда, у нас с ней уже были отношения в прошлом, и она мне нравилась в настоящем. А теперь я уж точно ни на одну женщину, кроме Лисицы, смотреть не могу. И буду отстаивать право на самостоятельный выбор, даже если отец встанет на дыбы.
— Ты любишь Веру? — задаю вопрос прямо, ожидая получить такой же ответ.
— Да! Люблю, чёрт побери! Я пытался её забыть, пытался как-то примириться со своей невестой. Но не могу! — он сдавливает горло, будто душит себя. — Не могу без неё. Я как долбаный маньяк каждый день приезжал и караулил её возле кондитерской, пока она не исчезла.
— А куда они поехали — знаешь?
Разговор сам по себе принимает нужный мне оборот.
— Пока только вычислил, в каком городе и куда Олеся устроилась на работу. Легко искать, когда человек в узких кругах хорошо известен, — на странице ресторана в соцсети уже похвастались приобретением супер-кондитера.
— Мансур, ты просто клад! Скинь мне всё это поскорее!