Лисёнок для депутата

— Местные новости?
— Да…
Ничего не нахожу, по всем каналам идут какие-то фильмы или передачи.
— Макар, я не могу ничего нащёлкать! — я на грани истерики. — Скажите, что именно искать, я посмотрю в интернете.
Видимо, у Вити в округе что-то произошло, и он, как депутат, должен присутствовать на ликвидации последствий. Это — вполне правдоподобное предположение, цепляюсь за него, как за спасительную соломку.
Макар опять замолкает. И я вдруг понимаю, что он не молчит, подбирая слова, а отключает звук. Так, будто советуется с кем-то, что мне можно сказать, а что — не стоит. Пауза затягивается, я же лихорадочно листаю новости на ноутбуке. И ещё до того, как помощник вновь подаёт голос, я останавливаюсь на сообщении о покушении на мэра.
Около полудня делегация из мэрии прибыла на открытие отремонтированного и переоборудованного диагностического отделения городской больницы. Всё случилось в считанные секунды. Когда мэр с охранниками вышли из машины и направились ко входу в больницу, из проезжавшего мимо автомобиля раздалась автоматная очередь. Два человека убиты, ещё несколько ранены. Ни имён, ни подробностей не сообщается.
Но какое отношение к этому может иметь Витя? У него сегодня встречи совсем в другом месте. Я слышала, что их семейная фирма участвовала в финансировании этого проекта. И его отец собирался присутствовать на открытии. Может быть, свёкор был там вместе с мэром и его ранили, а Витя поехал к нему в больницу? Но почему тогда он не позвонил и не сообщил об этом?
Наверняка мне нужно быть рядом с ним. И хотя с родителями мужа у меня натянутые отношения, правила приличия никто не отменял. Там могут быть журналисты. Да и вообще, не стоит давать лишний раз повод для слухов.
— Макар, так что случилось? Что-то с Борисом Григорьевичем? Его ранили? Он в больнице? Витя к нему поехал? Я тоже должна там быть? — тараторю со скоростью пулемёта.
— Олеся, извините, я не в курсе подробностей. Думаю, когда вы понадобитесь, с вами свяжутся.
Что за бред? Причём тут «когда понадоблюсь»? Я хочу быть рядом с любимым мужем в трудную минуту, когда он наверняка нуждается в моей поддержке!
Торможу себя и не вываливаю своё возмущение на Макара — вряд ли помощник Виктора знает о состоянии его отца, тем более что время уже нерабочее.
Набираю Вите, но телефон отключён. Логично, если он у отца в палате… А мог бы просто поставить на беззвучный! Так он хотя бы увидел, что я волнуюсь. Злюсь за то, что он мне ничего не сообщил, будто я — не жена, а пустое место. Ну как так-то? Ведь всё у нас было так хорошо…
Вконец измучившись от волнений и обиды, звоню свекрови. Она точно в курсе происходящего.
— Диана Александровна, здравствуйте. Я весь день сегодня не могу связаться с Виктором, волнуюсь. А сейчас вот Макар мне сказал…
Она не дослушивает мою запинающуюся речь и перебивает:
— Витя в тяжёлом состоянии.
— Что?
Она сказала: Витя? Я не ослышалась? Но он там причём? Может, она оговорилась? Но на всякий случай тут же уточняю:
— Что с ним? Где он?
— Ой, только твоих истерик сейчас не хватает, — отвечает с раздражением.
— Я всё поняла, уже успокаиваюсь и беру себя в руки. Так где он? В какой больнице? Я сейчас приеду!
— Зачем тебе ехать? Сиди дома и занимайся ребёнком. Журналистов сюда всё равно не пускают.
Причём тут журналисты? Неужели она не понимает, что я волнуюсь? А теперь, когда я узнала, что с ним что-то случилось, то я вообще уснуть не смогу!
— Нет-нет, я должна его увидеть. Понимаете, у меня с утра сегодня душа была не на месте, я вся извелась… Как чувствовала. Мне обязательно нужно с Витей повидаться!
— Тебя к нему всё равно не пустят, он в реанимации. Да и поздно уже, время для посещений до семи вечера.
— А вы… там?
— Я — конечно, я же мать.
Хочу закричать, что я — жена и имею право находиться рядом с мужем. Они не могут мне запретить! Но вовремя останавливаюсь и пытаюсь говорить как можно спокойнее.
— В какой он больнице? Я попробую, попрошу, может быть, и меня пустят.
— Я же сказала — нет, не до тебя тут, — произносит сухо и безапелляционно, будто робот.
Какие же мои свёкры всё-таки тяжёлые люди! Ну что ей стоит войти в моё положение и помочь? Или хотя бы проявить сочувствие и поговорить другим тоном…
— Но вы можете мне хотя бы сказать, что с ним случилось?
Я по-прежнему ничего не понимаю! Ну не мог же Витя оказаться рядом с мэром во время покушения? Тогда что с ним, и причём тут мэр?
— Огнестрельное ранение. Прооперировали, но в себя ещё не приходил. Врачи не дают никаких прогнозов, — в её голосе слышится усталость, наверняка она там уже много часов и извелась не меньше меня.
Мне жаль её. Свекровь уже немолодая и не совсем здоровая женщина. Если бы она не отталкивала меня, я бы с радостью её поддержала.
— Когда мне можно будет его увидеть?
— Я же говорю — он без сознания. Когда придёт в себя. Если придёт… — всхлипывает.
И, наверное, только в этот момент меня накрывает панический ужас…
Всю ночь сижу, лечь не могу — тут же начинаю задыхаться. То рыдаю, то просто пялюсь в одну точку, раскачиваясь вперёд-назад. Трясусь, зубы стучат, будто замёрзла.
Никогда не умела молиться, ни одной молитвы вспомнить не могу, только какие-то обрывки. Гоняю их в памяти туда-сюда, пытаясь слепить и прошептать что-то правдоподобное.
Утро наступает медленно. Сначала в темноте звонит будильник, оповещая о необходимости вставать и готовить для Вити завтрак … Только кому он сегодня нужен так рано?
Постепенно за окном светлеет. Вынуждаю себя подняться, накормить и собрать Иришку в садик. Перед самым нашим уходом приезжает Макар за какими-то документами. Мир не остановился от того, что Витя попал в больницу. Земля всё так же движется вокруг своей оси, депутаты собираются в сессионном зале… Им плевать, что один из них сейчас лежит, подключённый к аппаратуре, в палате интенсивной терапии и борется за жизнь.
В первый момент появление помощника меня радует. Может быть, Витя пришёл в себя и дал ему какие-то указания?
— Макар, ну что там? Есть какая-то новая информация? Как Виктор Борисович?
Он почему-то избегает смотреть на меня.
— Я деталей не знаю, меня не посвящают.
Но наверняка он в курсе и знает куда больше, чем говорит!
— А что произошло? Вы были вместе с ним? Как это вообще случилось?
— Извините, Олеся, я дал подписку о неразглашении. Пока идёт следствие, не имею права.
Выудить из него подробности не удаётся. Интересно, это и правда тайна следствия? Или так семья мужа пытается оградиться от меня? Бред…