Кочующий Мрак

Нужно действовать сейчас, пока закон на стороне регента.
И регент устраивает представление для всего дворца, чтобы сказать: «Я собираюсь сохранить власть. На моей стороне закон, и я могу позволить себе делать, что хочу. Вы можете выбрать: быть на моей стороне или на стороне принца, который выходит из моего кабинета бледным и в залитой кровью одежде».
Или даже: «Принц скоро умрёт. Имейте в виду».
Я отношу тарелки и приборы на полку для грязной посуды ‒ любовь ксессцев к горячей воде помогла им изобрести не только стиральные, но и посудомоечные машины, поэтому посуда во дворце моется не вручную, ‒ и ухожу из кухни.
Что мне делать? ‒думаю я, направляясь к большому холлу, куда выходит коридор, ведущий из служебной части дворца и откуда можно как подняться к парадным помещениям дворца, так и выйти из здания.
«Что делать, чтобы что?» ‒звучит в моей голове голос Амриса. Кидаю взгляд на кольцо ‒ нет, от Амриса нет ответа. А вопрос ‒ хороший.
Моя миссия здесь ‒ способствовать восстановлению порядка. На мой взгляд, порядок – это законное правление. Порядок был нарушен, когда пресеклась старая династия, но то, что планирует регент, ‒ ещё один шаг в сторону от порядка.
Что мне делать, чтобы принц остался жив?
‒ Гиночка! ‒неожиданно окликают меня.
Да что ж такое сегодня со всеми! Впрочем, ладно: всё равно это не моё имя. Пусть делают с ним, что хотят.
Мадам Реншини спешит ко мне через большой холл. Её глаза красные и опухшие.
‒ Что… ‒ начинаю я. Мадам Реншини качает головой, берёт меня за руку и отводит за одну из колонн большого холла. Там она берёт мою вторую руку и держит мои ладони в своих. Поджимает губы, смотрит вниз, и плечи её подрагивают. Здесь не поговоришь, но самое главное я могу сказать.
‒ Я тоже, мадам Реншини, ‒ говорю я.
Я тоже волнуюсь за принца. Я тоже хочу, чтобы с ним было всё хорошо. Я сделаю, что в моих силах, чтобы с ним было всё хорошо.
Женщина, которая любит принца как своего сына, поднимает на меня взгляд, полный тревоги, страха, надежды и огромного вопроса.
Она знает, что мне предложил регент, ‒ вдруг понимаю я. Она пришла узнать, что я решила.
‒ Увидимся вечером на пиру в честь урожая, мадам Реншини, ‒ как могу, тепло улыбаюсь я ей. ‒Нам предстоит пережить наступление Мрака, но после Мрака обязательно, обязательно вернётся свет. А пока давайте беречь тот свет, который есть у нас.
Мадам Реншини порывисто прижимает меня к груди и тут же отпускает. Кивает серьёзно, почти торжественно, вытирает глаза и спешит вверх по лестнице.
Что ж. Выбор сделан.
Осталось переодеться к ужину.
 
Глава 3. Женщина
‒ Мадам Альвара.
У служебного входа во дворец меня окликает охранник. Мне его лицо незнакомо, но ему, очевидно, знакомо моё.
‒ Да?
‒ Мадам Альвара, сожалею, но у меня есть приказ регента не пускать вас во дворец.
Признаться, не ожидала. Неужели я неправильно всё поняла и мне не надо было покидать дворец? Неужели принца попытаются убрать сегодня?
‒ Неужели? ‒выговариваю я, лишь немного подняв брови, и замолкаю. Может быть, он ещё что-то скажет.
‒ Таков приказ, ‒ отвечает охранник кратко и отворачивается от меня, давая понять, что разговор закончен.
Придётся мне спрашивать.
‒ Так долго ограничен мой доступ во дворец?
‒ Этой информации у меня нет, ‒ отвечает охранник.
‒ Если я приду завтра на утренний урок для принца, я смогу пройти во дворец? ‒переспрашиваю я. Охранник сдвигает брови.
‒ В приказе этого не сказано, ‒ отвечает он после паузы и отворачивается от меня опять.
Приходится мне подбирать парадные юбки ‒ я действительно переоделась к пиру в нарядное платье ‒ и возвращаться домой.
Принц.
Пожалуйста, пусть принц будет жив и здоров. Пусть он не подумает, что я предала его. Регент опередил меня, и я не смогла попасть во дворец.
Ваше высочество, я на вашей стороне. Пусть с вами будет всё хорошо.

Дома, чтобы не думать о том, что сегодня происходит во дворце и что сегодня может поменяться ход истории Ксесса, я занимаю себя делами по хозяйству.
Вначале я топлю печь. Точнее, вначале я вешаю в шкаф парадное платье и переодеваюсь в домашнюю одежду, потом иду во двор за дровами.
Эта необходимость топить печь, каждый день топить печь, если я хочу засыпать в тепле, приводит меня в отчаяние. Был бы я ещё мужчиной ‒ натаскать дров и даже наколоть дров, хотя дрова мне привозят из дворца, как и всем жителям придворцового квартала, не было бы проблемой. Но в этом теле мне так тяжело выходить из холодного дома на холодную улицу и так тяжело носить охапки дров обратно в дом! А после ‒ с помощью тяжёлого ножного пневматического насоса накачивать воду в бак, который будет нагреваться от печи, чтобы позже вечером я могла залезть в горячую ванну и немного расслабиться.
Было бы так здорово, если бы можно было попросить кого-то сходить за дровами и растопить печь. Но увы.
Зато можно заняться простыми физическими делами, а не о принце думать.
К моменту, когда в доме стало тепло, бак с водой наполнился и нагрелся достаточно, чтобы я могла наполнить ванну, стемнело. Последний штрих к тому, чтобы объявить вечер хоть сколько-нибудь приятным, насколько это возможно в текущих обстоятельствах, ‒ небольшой котелок жаркого из помоли с сезонными овощами. Во дворце праздник урожая ‒ и у меня тоже.
Как ничто не рассеивает мучительную тревогу лучше домашних дел, так ничто не вырывает из этих домашних дел лучше, чем стук в дверь ‒ особенно, когда я никого не жду.
Бесшумно кладу на блюдце лопаточку, которой я помешивала жаркое, и, затаив дыхание, подхожу сбоку к двери.
–Это я,– негромко говорит незнакомый голос.
Наверное, в любых других обстоятельствах открывать дверь на это было бы весьма сомнительным с точки зрения здравого смысла решением, но сейчас это может значить только одно.
Амрис.
Настоящий, любимый, родной – за этой дверью.
Хорошо, что изнутри замок открывается поворотом ручки – а то в спешке я бы не сразу попала ключом в замочную скважину.
Вот он.
Ого.
Амрис выбрал для временного воплощения человека любопытной наружности. И во внешности, и в движениях ‒ хочется сказать «повадках» ‒много звериного. Глаза под острыми сдвинутыми бровями ‒ цепкие, как у хищной птицы. Бульдожья челюсть. Тело при этом ‒ небольшое, немного ниже меня ростом, подтянутое и юркое. Как у змеи.