Хороших девочек не убивают

– Мне надо постричься, – заявила она. – Так ведь всегда делают в тяжелых жизненных ситуациях.
– Я всегда говорила, тебе пойдет короткая стрижка, – сказала Кара.
– А нос проколоть? Как думаете?
– О, да-а, – закивала Кара.
– Не понимаю, зачем делать в носу еще одну дырку. Их там и так уже две, – сказала Пиппа.
– Очередная потрясающая цитата от Пип. Хоть в книжку вставляй. – Кара торжественно вывела пальцем в воздухе закорючки. – Какую ты еще недавно выдала?
– Про колбасу, – вздохнула Пиппа.
– А, точно, – засмеялась Кара. – Представляешь, Ло, спрашиваю у Пип, какую пижаму она хочет. Она как ни в чем не бывало говорит: «Мне что колбаса, что сосиски». А потом не понимает, что такого странного в ее ответе.
– Ничего странного, – сказала Пиппа. – Бабушка с дедушкой по отцу у меня из Германии. Немцы постоянно говорят: «Что колбаса, что сосиски». Значит – мне без разницы.
– А может, ты на сосисках просто слишком зациклилась, – рассмеялась Лорен.
– И это мне говорит дочь порнозвезды, – язвительно парировала Пиппа.
– Пфф. Да он всего-то одну обнаженную фотосессию сделал когда-то в восьмидесятые.
– Давайте-ка в наше время вернемся, – скомандовала Кара, дружески толкнув Пиппу в плечо. – Ты уже виделась с Рави Сингхом?
– Да уж… плавно сменили тему. Ничего не скажешь. И да, виделась. Мы с ним договорились встретиться завтра и подробно все обсудить.
– Ты уже начала проект делать? С ума сойти, – насмешливо сказала Лорен, ныряя обратно в постель. – Я вот уже тему сменить хочу. Про голод писать слишком тоскливо.
– Ты наверняка собираешься и с Наоми поговорить? – Кара многозначительно посмотрела на Пиппу.
– Конечно. Предупреди ее, пожалуйста, что я, возможно, загляну к вам на следующей неделе с диктофоном.
– Ладно, – буркнула Кара и задумалась. – Она, конечно, согласится и все такое, но ты уж с ней полегче, хорошо? Как вспомнит… все еще очень переживает. Он ведь был одним из ее лучших друзей. Чуть ли не самым лучшим.
– Ну конечно же, – улыбнулась Пиппа. – Ты что думаешь, я ее к стенке припру и буду выколачивать нужную информацию?
– А с Рави ты так будешь завтра общаться?
– Нет уж.
Лорен снова села на кровати и так громко высморкалась, что заставила Кару вздрогнуть.
– Ты к нему домой пойдешь? – спросила она.
– Да.
– Понятно, но… а если кто-нибудь увидит, как ты подходишь к дому Рави Сингха?
– Мне до колбасы.
Пиппа Фитц-Амоби
 
ВКП 03.08.2017
 
Журнал расследования – Запись 3
Я предвзято смотрю на это дело. Совершенно точно. Всякий раз, перечитывая прошлые записи, воочию представляю себя непосредственным участником судебного заседания. Перед мысленным взором разыгрываются нешуточные страсти: я в роли расфуфыренного адвоката вскакиваю с места и бросаюсь защищать подсудимого; украдкой подмигиваю Сэлу, шелестя бумажками, когда обвинение попадается на мою хитрую уловку; подбегаю к кафедре судей и, стуча по ней кулаком, истошно кричу: «Ваша честь, он этого не делал!»
По необъяснимым даже для меня самой причинам я хочу, чтобы Сэл Сингх оказался невиновен. Причины эти таились у меня в душе с тех самых пор, когда мне было двенадцать. Мысли о явных противоречиях не дают мне покоя все эти пять лет.
Теперь, зная о своей предвзятости, я должна поговорить с человеком, который абсолютно уверен в виновности Сэла. Я написала Стэнли Форбсу – журналисту из «Килтон мейл», и он мне только что ответил. Сказал, можно ему позвонить сегодня в любое время. Он широко освещал дело Энди Белл в местной прессе и даже присутствовал при коронерском расследовании. Откровенно говоря, по-моему, он дрянной журналист. Уверена, Сингхи могли бы с дюжину исков на него подать за оскорбления и клевету. Запись нашего с ним разговора привожу далее.
Это нечто!
Запись разговора со Стэнли Форбсом – журналистом газеты «Килтон мейл»
Стэнли: Алло.
 
Пиппа: Привет, Стэнли, это Пиппа. Мы с вами списывались…
Стэнли: Да-да, помню. Хотите меня расспросить о деле Энди Белл и Салила Сингха, так?
Пиппа: Да, верно.
Стэнли: Что ж, вперед!
Пиппа: Спасибо. М-м, ну, во-первых, когда проводилось коронерское расследование, вы ведь на всех мероприятиях присутствовали?
Стэнли: Естественно, деточка.
Пиппа: В национальной прессе подробности не освещались. Только окончательный вердикт и заявление Королевской прокурорской службы. Вот я и решила к вам обратиться. Не могли бы вы рассказать, какие вещественные доказательства полиция предоставила коронеру?
Стэнли: О, там много всякого было.
Пиппа: Ясно. Расскажите, пожалуйста, что конкретно они делали.
Стэнли: Ну-у, главный следователь по делу Энди подробно описал ее исчезновение… временные интервалы и все прочее. А потом перешли к вещественным доказательствам, указывающим на то, что Салил причастен к убийству девушки. Особое внимание обратили на следы крови в багажнике ее машины. По словам полицейских, наличие этих пятен – явный признак того, что Энди убили, погрузили тело в багажник, увезли в укромное место и там от него избавились. Подводя итог, коронер сказал что-то вроде: «Очевидно, Энди стала жертвой убийства на сексуальной почве. Виновный приложил немало усилий, чтобы избавиться от ее тела».
Пиппа: А инспектор Ричард Хокинс или кто-нибудь еще из полицейских описал, как, по их мнению, развивались события той ночью и каким образом Сэл предположительно убил Энди?
Стэнли: Да, рассказывали. Вроде того. Энди ехала из дома на своей машине. Сэл в это время пешком возвращался домой. Где-то по пути он ее остановил, отвез в безлюдное место (кто из них вел при этом машину, не установлено) и убил. Затем парень положил тело Энди в багажник и увез неизвестно куда, чтобы спрятать труп или избавиться от него. Парень, надо сказать, постарался – за пять лет найти не смогли. Далеко запрятал. Потом он бросил машину в переулке (тупик Роумер вроде называется), где ее позже и обнаружили, а сам пешком отправился домой.
Пиппа: Выходит, из-за найденных в багажнике пятен крови полицейские решили, что Энди убили в одном месте, а от тела избавились совсем в другом?
Стэнли: Ага.
Пиппа: Ясно. Во многих ваших статьях, посвященных этому делу, вы называете Сэла «убийцей», «душегубом» и даже «монстром». Вам ведь хорошо известно, что до вынесения официального приговора при описании такого рода историй принято вставлять слово «предположительно», где только возможно.
Стэнли: Смею заметить, мне не нужны советы детишек о том, как я должен делать свою работу. В любом случае очевидно, что именно он виноват. Каждый подтвердит. Убил, а потом из-за чувства вины покончил с собой.
Пиппа: Понятно. А почему вы так уверены, что Сэл виновен?
Стэнли: На то слишком много причин. Даже если не брать в расчет вещественные доказательства, он ведь приходился жертве бойфрендом, так? А чаще всего убивают именно бойфренды. Ну или бывшие бойфренды. И кроме того, Сэл был индийцем.
Пиппа: М-м… ну, вообще-то Сэл родился и вырос в Великобритании, хотя вы в своих статьях часто упоминаете, что он индиец.
Стэнли: Да по сути так оно и есть. По крови-то он индиец.
Пиппа: А какое это имеет значение?
Стэнли: Я, конечно, не эксперт по национальным вопросам, но у них же совсем другой уклад жизни! И отношение к женщинам отличается от нашего. Женщина в их понимании – собственность мужчины. Вот я и предполагаю, может, Энди решила с ним расстаться или что-то типа того. Он в порыве гнева взял и убил ее, потому что, в его представлении, она принадлежит только ему.
Пиппа: Ого… Уф… Вы… Честно говоря, я удивляюсь, Стэнли, что никто на вас в суд не подал за оскорбление чести и достоинства.
Стэнли: Потому что каждый подтвердит, что я прав.
Пиппа: А вот и нет. Я, например, категорически не согласна. По-моему, крайне безответственно называть человека убийцей и ни разу не вставить слова «подозреваемый» или «предположительно» в рассказе о нем, если даже не было возбуждено уголовное дело. Или еще хуже… монстром называть. Если говорить о корректности высказываний, очень интересно сравнить с тем, как вы писали о деле Болотного Душителя. Парень убил пять человек и признал себя виновным в суде. А вы в заголовке к своей статье написали, что ему «не хватало любви». Это потому, что он белый?