Роман после драконьего развода

—Ира!— позвала попрыгунью стрекозу, но тишина и легкий ветерок не дали мне разъяснений.— Ир!
Мой живот недовольно заворочался и попросил еды.
Не до него сейчас. У меня тут черти мелкую утащили, а меня на чревоугодие тушка подбивает.
—Ира! Есть!— командным голосом позвала котенка и та… Выползла из под оврага.
Вся в паутине, грязная, с растрепанными волосами и содранными локтями зато ужасно довольная и улыбчивая. Она светилась, как алмаз на солнышке и ухохатывалась с меня.
—Ха — ха — ха, не нашла! Мама не нашла меняя… Аааааа!— раскрыв руки, как крылья она подбежала ко мне.
Едва не сбив меня с ног, она подскочила к крыльцу деревенского дома. Подпрыгнув, девочка ухватилась за опорный столб и стала кружить вокруг него, пока дерево не заскрипело и не накренилось. Я едва успела подбежать, чтобы выхватить ребенка из-под падующей крыши.
Хр-р, скрип — бац!
—У нас с тобой в крови дома рушить,— усмехнулась, разглядывая трухлявую деревянную гору.— Чтоб Ему икалось через жоп… Пу- пи — ду, пам — пам!— закончила я на счастливой ноте, заметив интерес на детском личике.— Ну что? Идем смотреть хоромы?
Тут решил активизироваться Арсиэль. Он очень активно покряхтел, а потом сообщил всему миру что готов к смене пеленок и пора бы уже покушать.
—Сейчас, сейчас,— попыталась его покачать и споро ползла через развалины к двери. Потом поняла что ключ от этого чуда деревенской эстетики оставила где-то в кульках. Побежала к дороге, начала копаться в мешках. Нашла перекус, который сунула маман в дорогу. Выдрала из бутерброда кусок мяса и зелень, начала жевать.
Арсиэлю надоело, что его раскачивают, как космонавта перед полетом на луну и срыгнул тем, что у него было с прошлого кормления.
Так-с, все хорошо. На меня в приемке алкаши блевали. Пережила ведь. И это переживу. Не так страшно в "кефирчике" погонять. Главное ключ найти, сунуть дочери в зубы еду и открыть новый дом.
Нашла!
С едой в зубах, кульком в одной руке и дитенком в другой я поскакала в обратном направлении. И тут… Налетел дождь!
Он прям НАЛЕТЕЛ!
Не было туч. Даже облачко на небе мимо не пролетало. Зато в одну секунду зарядил такой ливень, что я потеряла надежду спасти булочку. Поэтому, смирившись с непредвиденным, медленно побрела к строению. По пути сунула титьку мелкому, а то кричит не переставая. Хорошо хоть дождь пошел, я обмыла ее перед тем как дать.
Да — да, беру пример с коров. Иного не знаю. Это мой первый опыт мамы. Хорошо хоть рожать не заставили.
Все хорошо. Дождь на новом месте к удаче! Или дождь на свадьбе к удаче?
Подойдя к домишке, я потеряла дар речи.
Ялтон Ратинианский собственной персоной! И не устали его ножки топать до Моих земель?
Ох, наверное, поспешила я с удачной приметой. Теперь буду знать что всякая гадость это к приближению мудозвона!
—Зачем пожаловал?— рыкнула я, разглядывая как мужик с пренебрежением смотрит на собственную дочь.— Что? Хер сломался Избранную удовлетворять?— прошипела и едва не забрызгала ядом.
Ох, мужик, зря ты приперся. У меня были тяжелые дни и ты был главным их спонсором.
    
7
—Зачем пожаловал?— рыкнула я, разглядывая как мужик с пренебрежением смотрит на собственную дочь.— Что? Хер сломался Избранную удовлетворять?— прошипела и едва не забрызгала все ядом.
Дракон обернулся и посмотрел прямо мне в глаза…
Минута. Две… Третью я не выдержала и пошла прятаться в доме, а то у меня извилины проснулись и зашевелились. Или блохи мне волосы дыбом ставят? В общем, что-то внутри занервничало и стало активно жать на несуществующие "тормоза".
Красив гад чешуйчатый. Я таких загорелых красавцев только на обложке журналов "18 +" для девочек видела. Но душонка у него мерзопакостная и человечности нет ни капли. Зато, я теперь поняла за каким чертом погналась Оливия.
—Где твоя покорность, нуттэ?— зарычал этот недолюдь.
Залезла по деревяшкам к двери и сунула туда ключ. Замок настолько старый что не хочет даже двигаться.
Открывайся же! Мой дом — моя крепость!
—С каких это пор ты приползаешь к моему порогу и смеешь требовать покорности?— пропыхтела я, сотрясая дубовую дверь собственным весом.
На мужика стараюсь не смотреть. Помню что было в прошлый раз наших гляделок. Сейчас, правда, ничего не произошло. Но! "Береженного бог бережет, а дерзкого собственные яйца!"
—Арсиэля забираю!— повысил голос бывший.
Стоп бояться!
Я медленно повернулась к мужику и огромными глазами вытаращилась на этого…
Пока я не начала крыть матюгами на всю округу, вспомнила отечественного поэта Пушкина:
—С утра садимся мы в телегу, Мы рады голову сломать И, презирая лень и негу, Кричим: пошёл! Еёна мать!— решила выразиться словами великих людей.
—Что?!— взревела зверюга так, что мой домишко затрясся, а моя доча вжалась в угол и закрыла голову руками.
—Оглох? Повторить?!— я тоже заорала не своим голосом.
Появилось ощущение, что жар хлынул к голове и даже мой голос изменился. Тоненькие девичий нотки, будто охрипли и стали грубее.
—Никаких прав на моей земле Ты, сучий сын, не имеешь! Требовать что-то будешь у своей швабры! А с учетом того, что она стерва еще та, получишь лишь пинком под зад! А я начну эту тенденцию!
Сила хлынула в мое тело, как гейзер.
Бам! И прорвало. Снесло все мысли и остались лишь кипящие эмоции.
И ничего что я с ребенком на руках и голой сиськой, вся мокрая и грязная стою перед святая святых — Драконом. Меня мало что интересовало сейчас. Единственное что двигало мной это мысль о том, что моего ребенка хотят забрать.
Закрывая собой сжавшуюся малышку и прижимая младенца, я посмотрела прямо в глаза любвеобильной ящерице и процедила:
—Вали отсюда, пока все части тела на месте!
Взгляд бывшего изменился: налился кровью и явно ничем хорошим мне не сулил. Его губы выпустили клыки, а пальцы превратились в крючки. Зачарованная одежда растянулась на груди, будто сдерживала оборот дракона. Вместе с ливнем, закапали голодные слюни монстра.
—Мамочка, не надо,— услышала я писк за своей спиной. Тоненькие ручки дочери обняли меня и жар ненависти превратился в тепло любви.
Именно в этот момент "муж" решил действовать. Он схватил край детского одеялка. Я не удержала и… Младенец едва не упал прямо на деревянные обломки. Не знаю откуда во мне такая сила и прыть, но я успела поймать сына за ножку и прижала его кричащее тельце к себе. В это время в мои волосы впилась когтистая лапа и затрепала меня так, что моя голова превратилась в болванчик.