Соединенные Штаты России

Великий даже улыбнулся, вспоминая её молодой и неопытной девочкой. Как ненасытен оказался ее разум! Как жадно она впитывала науку управления и как благодарна была учителю. Ее муж, к сожалению, был слишком мягкосердечный и недалекий.
«А может быть, и не к сожалению, а к счастью? Если бы Господь вложил в тело Фердинанда Арагонского душу настоящего владыки, кто знает, может, с ересью в стране уже было бы покончено. Но и Великий Инквизитор стал бы не так уж нужен.»
Даже сам себе он никогда не сознавался, что гораздо больше любой ереси его пугало то, что деньги давали евреям и маврам — власть. Именно её сам Торквемада ценил превыше всего в этом мире.
Разумеется, Великий Инквизитор прекрасно знал, что не все мараны истинно следуют по пути веры. Так же было ему ведомо, что многие втихаря справляют обряды своей старой веры и чтут субботу. И отречение их ложно. Он понимал, что, скорее всего, при жизни не успеет насладиться победой. Но он точно знает, что оставит своим преемникам — сильную и мощную Церковь, стоящую всего в шаге от триумфа.
А может быть, Господь смилуется и продлит дни своего сына? Ведь он почти склонил королеву к тому, чтобы час решительной битвы настал! Давно пора изгнать с благословенных земель Испании всю грязь и нечисть! Разумеется, нельзя позволить евреям вывозить с собой все, что нажили они своим непотребным ростовщичеством и коварством. Золото это должно пойти на усиление власти церкви и короны!
Лакея в кабинет, предоставленный Великому Инквизитору в одном из домов графа де Альтамира, Педро не пустил. Воду, чуть разбавленную вином, принес сам. Поставил поднос на стол и заботливо налил в тяжелый венецианский кубок розоватое питье.
Торквемада сделал несколько глотков — горло пересохло, а вода с каплей вина взбодрит его. На сегодня остались еще дела.
 
—Много народу ждет в приемной, Педро?
 
Тот сокрушенно вздохнул и кивнул головой:
 
—Да, Ваше Святейшество.
—Ну что же, зови.
 
В кабинет, кланяясь, вошел среднего роста полноватый священник. Тонзура тщательно выбрита, на облачении две свежих, аккуратных заплатки.
Великий Инквизитор протянул руку и благословил стоящего на коленях отца Луиса.
 
—Присаживайся, сын мой. Расскажи мне, в чем скорби твои и заботы.
—Ваше Святейшество, мой прихожанин, капитан городской стражи принес мне странный предмет, который сняли с тела какого-то сумасшедшего, напавшего на патруль.
 
Торквемада оживился.
 
—На нем есть загадочные письмена, или иные дьявольские метки?
—Нет-нет, Ваше Святейшество, ничего такого на нем нет. Но эта штука светится сама по себе! И свет этот совсем не от огня — он не дает тепла! Я думал сперва отдать эту вещь падре Мигелю, но потом вспомнил, что скоро прибудете вы, и сохранил ее.
 
Пожалуй, Великому стало и в самом деле интересно. Свет, не дающий тепла? Что бы это такое могло быть?
 
—Покажи мне этот предмет, сын мой.
 
Священнику чуть смутился, и забормотал:
 
—Сейчас-сейчас, Ваше святейшество… Я не был уверен, что вы захотите взглянуть… А сам нести непонятную вещь побоялся, чтобы не вызвать ваш гнев.
 
Он подскочил со стула, нелепо переваливаясь, добежал до двери и, высунувшись, громким шепотом позвал:
 
—Хорхе, поди сюда!
 
Через несколько секунд он вернулся, неся в руках странной формы коробку с крепящимися к ней ремнями.
Коробка казалась кожаной, но падре Луис, раскладывая ее на столе, пояснил:
 
—Я пробовал резать ее ножом, Ваше Святейшество, но нож не берет эту странную кожу…
 
Вещь на столе, среди бумаг и документов, смотрелась очень чужеродно. С первого взгляда Великий Инквизитор даже не смог определить, в какой бы стране она могла быть сделана. Однако заметив, что падре Луис держит ее без страха, Торквемада протянул сухую старческую руку и провел по прохладной кожаной поверхности.
 
—Говоришь, ее не берет нож?
—Я пробовал ее даже поджечь, но она не горит, Ваше Святейшество! А открывается она вот так…
 
То, что вывалилось из коробки прямо поверх одного из писем, вызвало у инквизитора недоумение.
Черный, как будто бы вороненый, предмет поражал своей странной формой. Такого цвета могли быть доспехи, сделанные лучшими оружейниками Толедо. Но если бы это изготовили в Толедо, то обязательно была бы богатая чеканка, а этот предмет был…
Единственное слово, которое пытливый ум инквизитора подобрал, было — «лаконичный».
С недоумением дотронувшись до прохладного металла, Торквемада пытался понять, как вделана туда такая тонкая стеклянная полоска? И что тут может светиться?
Он перевел глаза на нервничающего падре, и спросил:
 
—Ты утверждаешь, сын мой, что она может светиться?
 
Падре суетливо закивал и ткнул в диковинку пальцем. Даже при пяти горящих свечах, было заметно яркое голубое свечение. Торквемада невольно дернулся и перекрестился.
 
—Расскажи поподробнее, сын мой, все, что ты еще знаешь о предмете. А главное, о человеке, который передал тебе… это.
    
Глава 18
Винт, матерясь и боясь ошибиться, Фифа вырезала из листа брони. Пользоваться пушкой в этот раз было невозможно. Делали так: пистолет поставили на средний уровень мощности, она раскаляла кусок металла по контуру, а Бык, с помощью зубила, и молота наносил удары, выбивая нужный рисунок.
В воздухе воняло гарью, духом калёного металла и еще чем-то странным, неуловимо напоминающим специфический запах озона.
Заряд пистолета расходовался довольно быстро. Рим и пара наблюдавших за действием Фифы бойцов испытывали неприятное нервное напряжение: все прекрасно понимали, что этот расход невосполним. Конечно, пока оружие у них было, и даже несколько избыточно, но ведь жизнь — штука долгая и непредсказуемая.
Рим про себя отметил, что кроме обучения верховой езде, нужно приобрести на всю группу арбалеты. И вполне уже можно начинать тренировки. До коней когда еще время дойдет, да и к ним нужен хотя бы один толковый конюх, чтобы объяснил, чем кормить, как ухаживать. Арбалеты же жрать не просят, а тренировки можно проводить и здесь во дворе.
 
—Я же говорил, нельзя продавать бронелисты,— удовлетворенно заявил Цинк.
—Да я особо-то и не спорил,— Рим равнодушно пожал плечами добавил: — Их еще выгнуть нормально нужно будет.
—Ничего, пока металл горячий, выгнем,— успокаивающе сказал Бык.
 
Шум они подняли такой, что казалось, сбежится весь город. Но соседи ответили странным равнодушием и отсутствием любопытства. Инструменты, которые Бык выклянчил в аренду у знакомого кузнеца, одного из тех, кому сдавали металл с обшивки машины, выкатили в очень приличную сумму.