Миллионы рождают власть

Томми и Олег кивнули.
—На всякий случай, их напомню. Ниже пояса, по почкам, позвоночнику, открытой перчаткой не бить. Кусаться, толкаться, бороться тоже запрещается. Разрешены только удары кулаками по корпусу и голове. Слушать и выполнять мои команды беспрекословно. Все поняли, джентльмены?
Анна перевела.
—Да,— ответил и кивнул Квятковский.
—Йес,— откликнулся Моррисон.
—Тогда поприветствуйте друг друга и разойдитесь по углам,— приказал Джонс.
Мориссон злобно ударил по подставленным перчатками Олега, развернулся и направился в свой угол, за которым его уже ждали Баркер и Дуглас.
Десантник двинулся в противоположную сторону, ко мне и Сане. Через пару секунд к нам присоединилась, покинувшая площадку ринга девушка.
—Давай, Олежка, у тебя все получится,— я ободряюще хлопнул товарища по плечу.
—Да, надери жопу этому самовлюбленному американскому болвану,— подключился Саня.— Набей ему сытую, лоснящуюся рожу. Чтобы понял: с советским десантом шутки плохи.
—Дайте ему, как следует, Олег Владимирович. Пусть знает,— добавила девушка. Что по её мнению, «Герцогу» нужно знать, Анна не уточнила.
Я сунул десантнику капу в рот и сказал:
—Позволь ему вымахаться, а потом бей. Как мы договаривались.
Олег кивнул и что-то невразумительно промычал.
Пока рефери давал напутствия, и мы переговаривались, Баркер вместе с остальными боксерами подвинул стол к рингу. На нем появились черная папка и электронные часы с большим таблом. Я машинально отметил время: 13:15. Старый тренер клацнул одной кнопкой, затем другой. Мелодично зазвенел гонг. На электронном табло начался отчет раунда: 3:00, 2:59, 2:58.
—Боксеры на ринг,— послышался громкий рык Джонсона. Олег оттолкнулся спиной от угла и пошел на середину ринга. Навстречу ему уже шагал Моррисон.
—Бокс,— крикнул рефери, махнул рукой и отступил в сторону, освобождая бойцам пространство. Томми налетел на Олега, как вихрь, сносящий все на своем пути. Его огромные ручищи мелькали молниями, кидая тяжеленные удары. Он просто заталкивал Олега в угол, к канатам, чтобы отрезать возможность отступления и разорвать своими сокрушительными панчами [14].
От левого бокового десантник ушел, уклоном корпуса назад, короткий правый в корпус, заблокировал локтем. Моррисон чуть сместился вправо, и сразу дернулся вперед, пробивая оверхэнд под встречный джеб.
От мощного звука удара, прокатившегося еле слышным эхом по залу, у меня замерло сердце. В последний момент Олег успел подставить перчатку, но сила оверхэнда была такова, что его откинуло назад. И когда он начал восстанавливать равновесие, продолжающий атаку Томми влупил левой в печень. «Бум» глухо прозвучало на весь зал. Звук был такой, будто здоровенный дровосек с размаху влупил обухом топора по толстенному стволу дерева.
«Млять, все, нокаут»,— внутри похолодело.
Сзади тихонько вскрикнула Анна, грубо выругался Саня.
Десантник каким-то чудом, на условных рефлексах, опустил вниз локоть и прикрылся от удара. Но, как оказалось, не полностью. Рванулся в сторону, выскальзывая из ловушки, даже дернул рукой начиная наносить правый прямой, вдруг скривился, пошатнулся и повалился вперед на колени, держась правой перчаткой за печень, а левую выставив вперед, чтобы не уткнуться лицом в настил.
Томми радостно скакнул вперед, заряжая левую на добивание.
«Это конец»,— обреченно подумал я.
Но в последний момент американец передумал, и презрительно мазнул перчаткой по искаженному от боли лицу Олега.
—Стоп,— заорал подоспевший Джонс, телом отталкивая Моррисона.— В угол.
Томми победно вскинул руки, направляясь к секундантам. Зал отозвался торжествующими криками.
Рефери повернулся к стоящему на четвереньках Квятковскому и начал отчет.
—Раз, два, три.
На счёт «пять», рука Олега нашарила выпавшую изо рта капу. Когда Питер заорал «семь» Квятковский уже был на ногах, и стоял с поднятыми перчатками.
—Ты можешь продолжать драться? Все нормально?— озабоченно уточнил рефери.
Олег кивнул. Глаза десантника горели холодной злостью и решимостью взять реванш.
—Хорошо,— судья дотронулся до перчаток, удостоверился, что всё в порядке, махнул рукой:
—Бокс.
Томми опять рванулся вперед, стремясь добить, разорвать этого здоровенного русского, но в лицо ему прилетел сдвоенный джеб, заставив немного притормозить. Спустя мгновение американец с перекошенным от гнева лицом снова бросился на противника. Олег резким шагом влево, ушел с траектории атаки, и Томми, продолжая стремительное движение вперед по инерции, с размаху забодал кудрявой головой угол ринга.
—Красава, Олег,— восторженно взревел Саня. Что-то пискнула Анна. Мое лицо непроизвольно расплылось в радостной улыбке.
Взбешенный американец развернулся, чтобы напороться на тяжелый правый прямой Олега. Десантник бил явно не со всей дури, видимо, удар по печени, еще давал о себе знать. Но этого хватило, чтобы Томми ошеломленно тряхнул курчавой башкой, приходя в себя, а по залу прокатился изумленный гул.
Остаток раунда прошел, в беспорядочных атаках разозленного Моррисона, получившего несколько джебов и парочку увесистых прямых правой от Олега. Десантник не форсировал события, постоянно двигаясь, разрывая дистанцию, уходя от противника и стараясь восстановиться от тяжелого удара по печени. Но парочку тяжелых плюх вскользь, все-таки пропустил.
«Буммм» — над залом поплыл тяжелый звон гонга.
—Брек,— скомандовал судья, став между противниками.
Я кинул взгляд на круглые часы, с другой стороны ринга. Действительно, уже час восемнадцать. Три минуты пролетели как одно мгновенье.
Олег подошел, я сразу выпрыгнул навстречу, забрал капу, сполоснул предусмотрительно вынутой Саней из сумки бутылкой воды, дал глотнуть десантнику и торопливо сказал:
—В начале пропустил, а так нормально поработал. Будь внимательным, делай, как договорились и все будет нормально.
—Стараюсь,— ответил Олег. Он уже отошел от удара по печени и выглядел вполне нормально, чуть помятым, но полным сил.
Прозвенел гонг, боксеры двинулись навстречу друг другу, а я перелез через канаты и стал за рингом, внимательно наблюдая за разворачивающимся сражением. Моррисон попытался сразу пробить левый крюк на скачке, десантник, вызвав восхищенный гул в зале, красиво поднырнул под удар и взорвался с обеих рук, влепив в восстанавливающего равновесие Томми, классическую двойку и разорвал дистанцию. Взбешенный «Герцог» рванул вперед, пробив в напрягшийся пресс, прямой справа и сразу взорвавшись двумя боковыми. От левого Олег успел закрыться предплечьем, от правого ушел наклоном корпуса. И сразу чуть не пропустил короткий апперкот, в последний момент убрав подбородок, перчатка прошла вскользь по скуле, оставив яркое багровое пятно.