Граф Рысев (СИ)
— В конечном итоге всё зависит от того, на какого зверя велась охота. Там ранили меня, чуть не убили, когда я застал их над ещё над остывшим телом. Подло ударили дубьем по затылку. Но, как мы уже выяснили, это фирменный почерк Свинцовых. К тому же, после удара меня мучит амнезия. Я не могу даже вспомнить нападающих. Точнее, мне удалось вспомнить лица нескольких егерей, которые, к слову, устроили на меня засаду, когда я ехал на бал. Благодаря мужеству наших егерей, мне снова удалось выжить. А вот свинцовским егерям — нет. Наверняка Свинцов забыл рассказать об этом инциденте, когда жаловаться на произвол соседей побежал?
— Действительно, забывчивость барона Свинцова начинает вызывать опасения, — пробормотал Медведев.
— Так вот. Мне удалось вспомнить лица нескольких егерей и голос Бориса Свинцова. Но, как я уже сказал, я не помню, что могло привести к подобному результату. Я натура увлекающаяся. Возможно, я увлёкся настолько, что всех девок клана Свинцовых перепортил. Может такое быть? Да запросто. Вот мужчины и решили со мной разобраться по свойски. Так что моё ранение — это моё личное дело с Борисом Свинцовым. Которое, кстати, с его смертью полностью решено.
— Тогда что могло послужить причиной такого бурления? — Медведев снова слегка повысил голос, но остался в рамках приличия именно беседы. И даже слегка дружеской.
Я же смотрел на него и гадал, насколько же быстро он сорвался и прилетел сюда из Москвы, если совершенно не успел подготовиться. Лучше бы чуть задержался, зато приехал бы уже предварительно зная ответы на свои вопросы. Осталось бы только выяснить детали. Насколько же у императора Кречета подгорело, что он такие неразумные приказы бросился раздавать?
— Давайте представим ситуацию. Я охотился, выскочил на ваши земли, и там, на территории вашего клана убил медведя. После чего едва не убил вашего наследника, когда тот застал меня за столь грязным делом. Что бы сделали? — задал я вопрос после непродолжительного молчания.
— Я бы? Скажем так, клан Рысевых после этого перестал бы существовать. — Медленно ответил Медведев.
— Ну вот, вы сами ответили на свой вопрос, — сказал я, скрестив руки на груди.
— Не хотите же вы сказать, Евгений Фёдорович, что… — даже закаленный глава службы безопасности не удержался и ах… Ахнул он, в общем.
— Именно это я и хочу сказать. Этот слизняк убил рысь на территории клана Рысевых, а потом меня приласкал по затылку так, что я до недавнего времени имени своего не помнил. И как вы думаете, Дмитрий Фёдорович, мы успокоимся, пока хоть один представитель этого поганого клана топчет землю? — добавил я жёстко.
— Я вас услышал, — кивнул Медведев. — Сейчас я хотел бы переговорить с Сергеем Ильичом, если он не будет возражать.
— Думаю, что не будет, — я вышел из-за стола. — Подождите здесь, Дмитрий Фёдорович, я сейчас сообщу графу, что вы хотите с ним поговорить.
Дед обнаружился неподалёку. Он мерил шагами гостиную, ожидая, чем закончится наша «дружеская беседа» с Медведевым.
— Ну что? — он тут же повернулся ко мне, как только я вошёл в гостиную.
— Вроде нормально, вот только, у меня сложилось впечатление, что в столице не знают подноготную конфликта. До них долетели свинячьи визги, но в деталях никто разбираться не стал. Хорошо, что одумались вовремя, и шашкой не махнули, а Медведева послали для выяснения. — Сказал я, подходя к окну. День был яркий, солнечный. Щебетали птички, а погода так и манила выйти прогуляться.
— Ну, хорошо, может ещё и обойдется, — пробормотал дед.
— Да, Медведев хочет с тобой побеседовать, — добавил я.
— Это и так понятно. Раз не пришёл попрощаться, значит, ещё не наговорился. Пойду, уважу гостя. — Дед направился к двери. — Ты чем заняться хочешь?
— Пойду, прогуляюсь. Город посмотрю, может, что-то вспомню. Да к Соколовым загляну, может быть, они передумали уже Машу со мной отправлять.
— Хорошо. Не задерживайся, и, Женя, будь так добр не заночуй где-нибудь не в своей постели. Нам сейчас неприятности ни к чему. — Наказал дед и вышел из гостиной.
— Постараюсь, но обещать не могу. Весна же в самом разгаре, а я кот, как-никак.
Однако, далеко мне одному уйти не получилось. У порога сидела Фыра и не давала мне пройти, завывая на одной ноте.
— Ты тоже о моей нравственности заботишься? — Я подхватил её и прижал к груди, поглаживая по голове. — Ну пойдём, вместе погуляем.
Фыра хоть и успокоилась, но недостаточно. Она вертелась и царапалась. Пришлось прижать кошку рукой. Создавалось такое впечатление, что рыська не хотела, чтобы я из дома выходил. Как до этого не хотела, чтобы мы из поместья уезжали.
— Да что с тобой такое? — я слегка наклонил голову. — Не вертись, а то пешком пойдёшь.
На улице было тепло, солнце уже припекало. Птички не замолкали ни на мгновение, а я не мог наслаждаться прогулкой, потому что всё время успокаивал нервничающую рысь. Даже сильно не смотрел, куда иду.
Пройдя аристократический квартал, свернул в какой-то проулок. Только после этого огляделся по сторонам. Я стоял в проходном дворе, а дома вокруг не внушали оптимизма. Этот квартал был явно далек от зажиточности.
— Так, надо убираться отсюда, — пробормотал я, и даже Фыра притихла и тихонько дрожала у меня за пазухой.
Я развернулся, чтобы выйти из двора, но тут ко мне подбежали трое типов, выскочивших из ближайшего дома. Я даже успел пнуть в живот одного из них, но тут мир раскрасился разноцветными искрами, а потом голова взорвалась чудовищной болью, и свет померк.
Глава 20
Что-то шершавое прошло по моему лицу. Я приоткрыл один глаз и увидел Фыру, которая сидела у меня на груди и пыталась вылизывать лицо.
— Очнулся? — раздался мужской старческий голос. — Давай, помогу приподняться. Пей, у тебя шишка на голове, болеть должна страшно.
В поле зрения появился старик, который держал в руке металлическую кружку с чем-то горячим. Он подсунул руку мне под спину и помог приподняться, а затем и сесть. Голову прострелила боль, но я не могу сказать, что она была слишком сильной. По сравнению с ночной, вообще не сравнить.
— Что это? — я с подозрением посмотрел на кружку. — Настой из печени летяги. Они часто рядом с фортом мечутся. А убить их нетрудно. Боль снимет этот настой, я тебе честно говорю. — Видя мои колебания, старик хлопнул другой рукой себя по колену. — Вот чудак-человек. Да, ежели я тебя убить хотел, то снаружи бросил и всех делов. Пей давай, долго я над тобой, как дитём малым стоять буду?
На этот раз я отпил глоток. Старик говорил правду. Зла он мне не желал. По крайней мере, пока.
— Где я? — привалившись к стене, я принялся осматривать место, в котором оказался.
Это была полутемная комната. Скудно обставленная: стол, пара стульев на полу тюфяки. На одном таком тюфяке я лежал. В углу была расположена печка от которой шло ровное тепло. Вот только я не видел в ней дров. Скорее всего, печка работала на макрах.
— Знамо где, в форте. На изнанке. Третий уровень у нас. — Он проговорил это с какой-то непонятной гордостью, густо замешанной на горечи.
— Как я здесь оказался? — последнее, что помню, как выскочили, вроде из ближайшего дома какие-то типы и удар по голове.
— Так ведь, Арсений тебя закинул. Только кошка твоя как давай верещать, а я как раз с охоты возвращался, вот и пришёл на зов. В форт затащил, как раз перед тем, как твари пошли. Я-то далеко не отхожу от форта, значит, у меня защиты нет в виде амулета. Не могу я долго снаружи оставаться. Так что, считай, повезло тебе.
— Угу, повезло. — Я не видел, что за мной идут. Не видел! И, хоть Фыра отвлекали меня своим нытьем и я свернул в проулок, не думая, куда иду, слежку всё равно бы засек. Если они напали конкретно на меня, значит, шли за мной. Угадать, что я сверну в этот двор, не мог никто, потому что я сам не знал, что попаду туда. — Я не видел, как меня пасут, — в сердцах произнёс я вслух.
— Так это Арсений. Он невидимость может накладывать. Сильный маг. Универсал. Он иногда со своей бандой помогает богатым людям от неугодных избавляться. Сами не убивают и не грабят, так что у тебя все вещички в сохранности. Это у них вообще строго запрещено. А то сопрет кто-нибудь понравившуюся цацку, а её потом родич жертвы разглядит, да признает. Их всех по этой вещице выловят и сделают, на что фантазии хватит. А тайга, если что всё спишет. У нас тоже никто не крысятничает не бойся.