Любава

— Господи помилуй! — перекрестился Илия. — Точно мертвый? Может, еще живой? — затормошил Илия парня. — Погоди… Уфф… Нет в часовне подвала!
— Точно мертвый… Не в часовне… В церкви. Мы раскопали до конца… И спуститься решили. Там дыра… Влезли, а там труп… — с перерывами на вдохи пытался объяснить рабочий.
Илия отпустил плечи рабочего и отошел от него на несколько шагов, точно так же, как и он, опершись руками о колени, и потряс головой.
— Сейчас будет еще один труп. Здесь, — хихикнул Петрович.
— Ты чего такое болтаешь, дурак старый! — замахнулся на него Иван Петрович. — Святой же человек!
— А чего? Человек же. Я бы врезал этому дураку разочек, — принялся разминать свой кулак старик. — Это же додуматься надо — так людёв пужать! Аж сердце охолонуло!
Илия выпрямился и снова подошел к рабочему.
— Во, гляди! Щас как даст! — затормошил Ивана Петровича за рукав старик.
— Молчи, дурень старый! Как был всю жизнь дураком, так дураком и остался! — заворчал пасечник.
— Ты можешь объяснить толком? Какой труп? Что произошло? — положил руку на плечо рабочему священник.
— Могу… — кивнул парень. — Мы раскопали же до фундамента, все сняли, дальше копать стали. А там перекрытие, вроде как подвал. А в середине дыра огромная, там, похоже, целая плита обвалилась. Мы камни-то вынули, а за ними дверь. Почти не сгнила, сухая — хорошо привалило, видать, после взрыва. Ну, мы дверь-то открыли, посветили туда, а там в углу лежит что-то. Глянули — а это труп. Ребенок вроде… Волосы длинные белые вокруг головы… Ну, старшой всех выгнал, дверь закрыл и камнями обратно привалить велел. А меня вас искать отправил, — торопливо рассказывал рабочий. — А труп там мертвый, отец Илия, совсем мертвый. И давно… — скороговоркой выпалил парень, глядя на Илию огромными испуганными глазами. — А теперь что, там теперь церкви больше не будет? Если труп?
— Говоришь, после взрыва привалило? Значит, тело там перед взрывом оказалось? — задумался Илия.
— Ну да… — ответил рабочий. — Там в пыли вот такенной все! И труп весь пылью засыпан. Даже дышать нельзя почти. Ну… или не пылью, я не знаю.
— Скелет лежит? — пытался добиться от парня хоть какой-то определенности Илия.
— Неа… — замотал головой парень. — Точно не скелет. Труп там.
— Ладно, пошли, посмотрим на твой труп, — вздохнул священник.
— Это не мой труп! — возразил парень, глядя на мужчину круглыми глазами, в которых метался страх. — Мой труп еще жив!
— Это ты жив, — усмехнулся Илия. — Пошли.
По пути завернув к себе и нахмурившись при виде корзинки с едой, стоявшей на стуле и частично выгруженной на стол, и тут же позабыв о ней, Илия схватил свой телефон, включил, проверил уровень зарядки и сунул его в карман джинсов, по пути прихватив и ключи от машины. Выходя из комнаты, снова наткнулся взглядом на корзинку и махнул рукой — некогда, вечером разберется.
Возле руин было непривычно людно. Перед обнажившимся фундаментом собрались все рабочие, потихоньку подтягивались запоздавшие жители деревни. Люди толпились, толкались, вытягивали шеи, словно стараясь заглянуть вглубь зиявшей в ровном каменном полу котлована дыры. От собравшейся толпы исходило тихое тревожное гудение — люди обсуждали страшную находку.
— Ох, милок! — первой его заметила вертевшаяся и все всегда замечавшая бабка Маня. — А у нас тут страсти-то какие!
— Сейчас разберемся со всеми страстями, — ответил ей Илия. — Баб Мань, только на тебя могу положиться. Собери, пожалуйста, всех на вон той полянке, и там ждите, хорошо? Не нужно на краю котлована толпиться, не дай Бог кто соскользнет.
Баба Маня кивнула и дернула за рукав стоявшую рядом с открытым ртом Степановну:
— Слыхала чтоль, что батюшка-то сказал? Туды ступай! — и попыталась переключиться на Татьяну, жену пасечника, когда к ней подошел муж.
Илия, увидев, что оба Петровича обступили бабку, поспешил к ней обратно на выручку.
— Петрович, и вы, Иван Петрович… О, и Татьяна здесь! Помогите баб Мане, пожалуйста. Нужно всех вон туда отправить. Сейчас. Быстро. Справитесь?
— Я помогу, — вернувшаяся Степановна не могла остаться в стороне от такого важного дела. — Не беспокойси, батюшка, сейчас всех повыгоним!
Илия улыбнулся. Эта всех выгонит, наверняка! И не только выгонит, но и за Можай загонит! А над котлованом уже плыл зычный голос Степановны, раздававший распоряжения.
Пока Степановна с компанией разгоняла собравшихся, Илия отыскал прораба. Тот с тремя рабочими внимательно рассматривали стыки между стенами фундамента и плитой, что-то яростно обсуждая и споря. Вскоре священник смог разобрать и слова в их споре.
— А я тебе говорю, что не будет печь так топиться! — кричал прораб. — Там тяги не будет!
— Откуда тогда зола тут взялась? Гляди! Зола же! Сажа! Копоть! Под полом? Откуда? — надрывался один из рабочих.
— А я почем знаю? Вованыч, ну ты дуру-то не гони! Ну как дым тебе по полу пойдет? Кой кретин тебе трубу дымовую под полом делать станет? Нахрена? — орал багровый уже прораб.
— А это что, по-твоему? Что? — тыкал пальцем повыше пола рабочий. — Второй пол? Ну гляди, гляди! Говорю тебе, дымоход это!
— Все верно. Печи располагались в подвальном помещении, снаружи фундамента, в пристройках, а в самом подвале был и подземный ход, и хранилище. А дымоход действительно пролегал под каменным полом, работавшим на обогрев храма. Пройдя через весь храм, дым по вертикальной трубе в стене поднимался вверх с противоположной от печи стороны. Тяга была великолепная. Печи располагались по трем сторонам подвального помещения. Таким образом весь храм и отапливался, а дымовые потоки шли навстречу друг другу, — вмешался в их спор Илия.
— Отец Илия! — подпрыгнул прораб, тут же забывая о предмете спора. — Благословите! Хорошо, что вы в обычном, мы труп нашли! — выпалил он на одном дыхании и вопросительно уставился на священника. — Смотреть пойдете?
— Пойдем посмотрим, Александр Николаевич, да я в город поеду, нужно в полицию и в епархию сообщить, чтобы комиссию прислали, — задумчиво говорил Илия, направляясь к большому пролому в полу.
— А полицию-то зачем? — удивился прораб. — Труп-то древний совсем.
— Так положено, — вздохнул священник.
Спустившись по сколоченной наспех лестнице в подвальное помещение, Илия включил фонарик на телефоне и огляделся. Подвал был хороший, надежный, каменный, глубокий и даже сейчас сухой. Правее от пролома возвышалась каменная стена, прямо перед ним валялись обломки рухнувшего потолочного перекрытия, дальше луч не доставал, а позади — куча грунта вперемешку с камнями и торчавшими из нее обломками бревен. У правой стены, чуть дальше от пролома вглубь, были навалены довольно крупные камни.
— Вот здесь дверь, — проговорил спустившийся вслед за ним прораб и посветил на кучку камней, действительно подпиравших собою деревянную, даже на вид очень крепкую дверь с вмятинами от ударов. — Она наружу открывается.