Замок пепельной розы

Дорн отложил перо. Помотрел на меня всё таким же пристальным, сковывающим по рукам и ногам взглядом, но теперь я решительно не могла понять его выражения.
— Пишите, пишите! Я настаиваю, — с нажимом повторила я. — Вторым пунктом, так и быть, можете вписать «Жена обязуется не задавать никаких вопросов». Но только после первого.
— Хорошо, Элис, уговорили.
Ровные ряды строчек покрыли верхнюю половину листа, и я выдохнула. Теперь меня не станут считать охотницей за чужим богатством! Остаётся легенда о том, что бедной сиротке нужна защита герцогской фамилии и положение в обществе, которое к ней прилагается. Достаточно, чтобы не открылась правда о том, что я всего лишь хотела любой ценой попасть в Тедервин.
— Что-нибудь ещё? — вкрадчиво спросил герцог, когда закончил.
— Нет… хотя да! — выпалила я и тут же осеклась. Густо покраснела, судя по тому, как жарко стало щекам. Ну а судя по направлению взгляда моего жениха, от него это не укрылось.
— Я с нетерпением жду, что же ещё вы придумали, Элис. Ну же, говорите, не стесняйтесь! — в его глазах заплясали искры веселья.
Вот я дура! Надо было сначала думать, а потом уж говорить. Кто меня за язык тянул?! Нет бы сначала всё как следует осмыслить. Я ведь даже не собиралась о таком просить! Но вот теперь отступать поздно. И как на зло, никакой правдоподобной замены не придумывается. Придётся сказать как есть.
— Хотя наш брак фиктивный… Но я требую… вернее, мне бы хотелось… Ну, то есть, запишите, пожалуйста, третьим пунктом в наш брачный договор… что мужу воспрещается иметь любовниц во время брака! И… и…. и до брака тоже, — добавила я, окончательно тушуясь, но не в силах, почему-то, отвести глаз.
Искры веселья в сером взгляде разгорелись в настоящий пожар. А сам взгляд… медленно сместился с моего лица ниже.
— Что ж, справедливо. Я впишу и этот пункт. Хотя не думаю, что в таком браке продержусь долго.
Я охнула и поспешно выпрямилась, пряча декольте, о котором совершенно забыла. Сделала шаг назад.
— Спасибо. В таком случае, я, пожалуй, пойду.
Развернулась и приготовилась спасаться бегством из этой смущающей ситуации и от ещё более смущающего серого взгляда.
— Элис, постойте!
Вот как у него это получается? Сказать негромко, но так веско и властно, что ноги сами собой останавливаются.
— Вам не кажется, что в нашем договоре наблюдается явный дисбаланс? Вы предложили целых два пункта, а я — только один.
— Да-да, вы правы! Впишите ещё, что хотите, — поспешно ответила я, лишь бы не оборачиваться и не возвращаться уже к проклятому столу.
— Какое опрометчивое предложение. Ведь я могу много чего захотеть.
Нет, я всё-таки обернулась.
Дорн сидел, откинувшись в кресле и сложив руки на груди. Продолжал прожигать меня взглядом. Очертания его внушительной фигуры темнели на фоне белого перекрестья рамы большого панорамного окна.
— Наш брак… он же будет фиктивным, вы сами предложили! — испуганно выдохнула я.
Дорн промолчал в ответ, всё так же внимательно меня изучая. Потом разжал тиски своего взгляда ненадолго, лишь только для того, чтобы черкнуть ещё пару строчек в документе. Затем число, размашистая подпись…
— Подойдите. На документе нужна и ваша подпись тоже.
На ватных ногах я кое-как сделала пару шагов. Выхватила из рук Дорна услужливо протянутый мне полностью исписанный лист. Взгляд метнулся к последним строкам.
«4. Все подарки, сделанные жене во время брака, равно как и до него, остаются у неё после развода. За исключением помолвочного кольца, которое является родовым имуществом Морриганов и в качестве такового не может быть отчуждено».
Я шумно выдохнула. Поставила свою закорючку рядом с изысканным герцогским вензелем.
— Спасибо. — Робко добавила, не поднимая глаз.
— За что? За то, что не воспользовался карт-бланшем, который вы мне столь опрометчиво предоставили? Не после того ужаса, что отразился на вашем лице. Поверьте, Элис, в браке со мной вам опасаться нечего. Он останется фиктивным, как мы и договаривались, — непроницаемым тоном ответил герцог.
Мне пришлось прождать ещё пару минут в гробовом молчании, не зная, куда себя деть от неловкости, пока он составлял второй экземпляр брачного контракта. Мы подписали документ ещё раз, и Дорн протянул мне мою копию. Вместе… с каким-то конвертом.
— Что это? — удивилась я.
— Небольшой подарок вам по случаю помолвки, — пожал плечами мой жених. — Согласно контракту, что мы заключили, этот подарок останется у вас после развода. Как и те, что я буду дарить вам в будущем.
А потом Дорн просто встал из-за стола, коротко поклонился и вышел из кабинета, оставив меня одну.
Чувствуя, что ноги уже не держат от волнения, я рухнула в то же кресло. Уронила голову на руки. Боже, а это ведь только начало! Как я выдержу до конца?
Но всё-таки любопытство взяло верх. Я хоть и уговаривала себя, что не меркантильная, и вообще… но кто не любит подарков?
И я вскрыла конверт.
В нём оказалась плотно исписанная бумага с гербом и печатью одной из самых известных юридических контор столицы. Я прочитала, что написано на листке. Потом перечитала. Потом перечитала ещё раз.
Потом заревела. И ревела долго. Хорошо, что Дорн оставил меня одну. Он, наверное, предвидел.
В конверте была дарственная на имя мисс Элис Шеппард.
Дорн подарил мне Шеппард Мэнор. Мой родной дом, который мы продали после смерти родителей. Я не знала, кто его купил, мне было тогда всё равно. А оказывается, купил он.
И вот теперь возвращает мне. Просто дарит по случаю помолвки. Подарок, который останется со мной даже после расторжения этого дурацкого фиктивного брака — только потому, что Дорн собственной рукой вписал четвёртый пункт в контракт.
Кажется, судьба послала мне самого удивительного мужчину на свете — в насмешку. Чтобы я знала, что такие бывают. Но не для меня.
 
    
Глава 18
Я постаралась всё же не раскисать окончательно и кое-как взяла себя в руки. Одновременно меня охватило нестерпимое желание увидеть снова жениха и поблагодарить его за то чудо, что он сотворил.
Только теперь я осознала, насколько сильно скучала по отчему дому. Как будто кусок сердца вырвали, когда его забрали у меня. Если бы я не была так потеряна после смерти родителей, ни за что б не согласилась его продавать. Олав ошибался, когда решил, что нужно избавиться от всего, что будет о них напоминать, чтоб не бередить раны. Наоборот. Я не хотела забывать — я хотела помнить! И то, что эту память мне только что вернули… нелепое чувство, но мне показалось, будто Дорн знает меня лучше меня самой.